Запертый сад - Сара Харди Страница 34

Она чуть не застонала. Страсть к мужчине, когда желание рвет тебя когтями изнутри, – да, это ей знакомо. «Но еще я знаю, – думала она, – что такое насыщать эту страсть, какой невероятный дар есть у людей – их собственные тела. А ведь есть люди, – сказала она себе, натягивая старый садовый комбинезон, – которые вообще об этом ничего не знают. Многие годы они лежат в одиночестве, не могут протянуть руку, чтобы дотрогнуться до другой руки, не знают, что это такое – так безраздельно владеть мужчиной, быть такой беззащитной в его объятиях».

Но надо идти работать, сеять, поливать, и, хотя сегодня ветрено, садовые условия идеальны: чуть моросит, земля, открытая и мягкая, ждет весеннего света. Если бы можно было делать это вместе со Стивеном! Если бы он только мог…

И внезапно, вместо того чтобы отправиться в сад, она помчалась по лестнице к его кабинету.

— Стивен!

Ей никто не ответил. Она распахнула дверь; сквозняк ударил ей в лицо. Кабинет Стивена находился в георгианской части дома, с пятью гигантскими раздвижными окнами; все они были открыты. Она шагнула внутрь, чтобы их закрыть. Первое закрылось легко, но второе не поддавалось. Она подергала раму, пытаясь ее расшевелить, и тут рама вдруг рухнула, как нож гильотины, и Элис пришлось отскочить – одна из панелей выпала внутрь и разбилась.

Черт! Черт! Она схватила пару старых газет, сложенных возле камина, чтобы как-то подобрать осколки, но тут увидела, что за каминной решеткой в пепле валяется несколько недогоревших обрывков бумаги, на которых виднеется аккуратный, с наклоном почерк мужа.

Она машинально оглянулась – никого – и попыталась достать обгоревшие обрывки большими чугунными щипцами. Но бумага рассыпа́лась. Она облизала пальцы, протянула руку к горячей золе и вытащила бумажку – несомненно, черновик стихотворения. От огня чернила почти выцвели, прочитать что-либо было трудно. К тому же текст был по-французски. «Вот я безграмотная дура», – чертыхнулась она. Только некоторые слова были ей понятны: tempête – буря, vent – ветер, l'arbre – дерево.

Она снова пошарила в пепле и вытащила еще один обрывок бумаги.

Несколько раз там упоминалась elle. Но общее содержание оставалось ей непонятным. «Кто эта она? Я? Другая женщина?» Потом она разглядела целое предложение: Elle doit mourir. Даже ее французского было достаточно, чтобы перевести эту фразу: «Она должна умереть».

— Это что еще такое?

Элис резко обернулась. Стивен нависал над ней, и она так испугалась, что не сразу смогла ответить.

— Я… я… – пробормотала она, поднимаясь. – Я просто зашла, чтобы закрыть окна. Ужасный сквозняк. Потом я увидела вот это и…

Он уже стоял возле двери.

— Ступай, – сказал он, придерживая дверь.

Она пересекла комнату; кровь отлила от головы, она схватилась рукой за дверную раму, чтобы не упасть. Элис чувствовала, что Стивен прямо сейчас мысленно предупреждает ее: не надо разговоров. Но даже если ей не хватит духу, забыть про Elle doit mourir она не сможет.

— Кто… – начала она, чувствуя, как все тело подбирается, словно готовясь к удару – то ли принять, то ли нанести. – Ты там написал Elle doit mourir – кто…

Дверь захлопнулась, обрушившись на ее пальцы. Это было так больно, что Элис не поняла, что произошло; в ту же секунду дверь открылась снова, Стивен держал ее за руку, поворачивал так и сяк, просил расправить пальцы, вытирал кровь своим носовым платком.