Отречение - Алиса Клима Страница 36

— Как вы себя чувствуете? – спросил Пруст, завидев Ларионова, подъехавшего к больнице верхом на мерине, пригнанном предусмотрительно Кузьмичом.

Ларионов проехался до Марфушки и чувствовал головокружение и боль в шее, ребрах и плече.

— Намного лучше, чем я ожидал, – ответил он, бледнея от боли при спешивании.

— Да, – проронил Пруст, – я вижу…

— Завтра я уезжаю, – сказал спокойно Ларионов.

— Может быть, лучше на санях? – предложил доктор Пруст, зная заведомо ответ.

— Нет, я доберусь верхом, – бодро сказал Ларионов. – Надо входить в форму.

Несмотря на то что он выглядел бледным и шея его была немного наклонена вправо из-за поврежденной стянутой кожи, Пруст понимал, что Ларионов должен был ехать в лагпункт и выздоравливать до конца на месте: его тянули долг и любовь.

На следующий день Ларионов поднялся засветло. Доктор Пруст и Марта вышли проводить его.

— Лучше бы поехали днем, – проронил Пруст озабоченно.

— Дорогу я знаю с закрытыми глазами, – улыбнулся Ларионов. – Я обязан вам жизнью.

Пруст пожал руку Ларионову.

— Нет, Григорий Александрович, это я вам обязан, – ответил ласково Пруст. – Вы делаете важное и доброе дело. Так что мы квиты! Хотелось бы мне повидать вас по счастливому случаю, – сказал Пруст на прощание.

Ларионов вскочил в седло и немного помедлил, чтобы унять боль.

— Навряд ли, – сказал он с грустной усмешкой. – Но все же спасибо. Я перед вами в неоплатном долгу.

Ларионов пришпорил коня, и сердце его затрепетало от счастья – он возвращался на зону.

Охранник открыл ворота, отдавая честь своему майору, которого он не сразу узнал. Расконвоированные зэки и охра увидели его издалека. Конь медленно шел к дому. Зэки побросали дела и побежали к Ларионову. Раздался клич:

— Братва, Григорий Александрович вернулся!

Ларионов обернулся. Зэки стекались к избе, а охра уже бежала с винтовками, но Ларионов сделал им знак рукой вернуться по местам. Зэки окружили Ларионова и какое-то время молчали, разглядывая его лицо. Но он вел себя непринужденно, словно ничего не изменилось. Ларионов быстро спешился, держась крепко за уздечку и седло, чтобы не пошатнуться от боли.

— Вот радость-то! – проталкивалась к майору Полька Курочкина.

Подбежал Паздеев, и его молодое лицо с алыми губами сияло.

— Как мы рады вам, товарищ майор! – взволнованно сказал он.

— Отставить, – усмехнулся Ларионов. – Хватит распускаться.

— Есть «хватит распускаться»! – Паздеев счастливо вытянулся.

Лариса Ломакина хозяйничала в библиотеке с Верой и из окна увидела толпу возле дома майора.

— Ира, посмотри, что там, – сказала она, вглядываясь в суету возле крыльца.

Вера увидела Ларионова в окружении зэков. Сердце ее заколотилось.

— Ларионов вернулся, – прошептала она.

— Беги же скорее! – Лариса радостно пожала ей руку.

Вера отошла от окна и села на стол.

— Нет, Лариса, я не могу, – пролепетала она. – Ну что я скажу ему?

— Да что ты! – оживленно сказала Лариса. – Разве нечего? Просто улыбнись…

Вера пожала плечами. Ей было неловко и страшно. Там, в больнице, Ларионов был пациентом, а теперь он снова стал начальником лагеря. Вера всегда старалась избегать излишней фамильярности с ним.

— Вера, – вдруг сказала Лариса, угадав причины ее смятения. – У Ларионова завтра ведь день рождения. Мне Федосья говорила.