Кислый привкус смерти - Аю Кувагаки Страница 37

— Юдзу, давай поиграем! – вдруг раздался позади меня веселый голос Хиро.

Он абсолютно спокойно приблизился к новенькой.

— В той комнате много всякого – и конструкторы, и карты… Ты во что любишь играть?

Она что-то очень тихо пробормотала ему в ответ, так, что Хиро пришлось наклониться совсем близко к девочке и прислушаться.

— О, ты любишь оригами? Пойдем, в комнате полно бумаги. – Хиро взял Юдзу за руку, приглашая в гостиную. Параллельно он чуть потянул меня за рукав и представил остальным детям: – А эта тетенька – Мио, она теперь будет играть с нами.

Теперь я уже совсем не понимала, кто из нас за кем присматривает.

Я еле сдержала рвущийся наружу тяжелый вздох, а Киримия с какой-то хитрой улыбкой прошептал:

— Мне надо готовить ужин, так что рассчитываю на вас!

И с этими словами, развернувшись, ушел.

Мы пошли в большую комнату. Хиро взял со стеллажа цветную бумагу для оригами и разложил на длинном письменном столе. Рассевшись, кто куда, школьники разобрали цветные листочки. Я подумала было, что такое неторопливое занятие едва ли будет интересно современным детям, но ребята начали с самым серьезным видом складывать бумажные фигурки. Наверняка они хотели поддержать увлечение впервые пришедшей Юдзу, да и отсутствие смартфонов, думаю, тоже сказывалось.

Сама Юдзу, поначалу с растерянным видом застывшая у стола, тоже заняла свое место, когда Хиро подбодрил ее:

— Смотри, сколько тут разных цветов, – выбирай, какой нравится.

Девочка взяла листок красной бумаги и тут же начала что-то из него складывать – как мне показалось, журавлика. Я тоже присела рядом с ней. Честно говоря, я почувствовала некоторое облегчение, когда ребята из всех возможных развлечений выбрали оригами. Если бы они решили поиграть в мяч или побегать, от меня не было бы никакого толку – в спортивных играх я не была сильна. Еще один плюс оригами заключался в том, что у меня не было необходимости поддерживать разговор.

Себе я взяла черную и белую бумагу и начала неторопливо складывать фигурку. Через некоторое время рядом со мной послышался тонкий голосок:

— А что это? Панда?

Это была Юдзу, с любопытством наблюдавшая за моей работой.

— Правильно. Как ты догадалась?

— Я несколько раз пыталась ее сделать…

Наши глаза встретились, и девочка опустила голову. Тихим голосом она продолжила свою реплику:

— Но у меня ничего не вышло.

— Тогда давай попробуем вместе?

Юдзу, все так же не поднимая головы, коротко кивнула.

— Я тоже хочу! – присоединилась девочка, что сидела напротив и слышала наш диалог.

— Панда – это сложно, она хорошо получается только у настоящих мастеров. Мио, научите нас делать панду!

В клубе, который я с самого начала воспринимала лишь как вторую работу, я столкнулась с неожиданно теплым отношением.

Дети намного легче, чем взрослые, заговаривали со мной и подходили ближе. Пока мы вместе складывали фигурки из разноцветной бумаги, я даже улыбалась им в ответ, пусть и под маской. Когда бумажная панда была уже почти закончена, до большой комнаты донесся женский голос:

— Добрый вечер!

Наверняка эта студентка и была тем припозднившимся третьим волонтером, про которого говорил Киримия. Я отвлеклась от бумаги, подняла голову и с трудом сдержала рвавшийся наружу вскрик. Девушка, стоявшая у входа в большую комнату, тоже смотрела на меня. Я почувствовала, как на меня с каждым мигом накатывает все большая тяжесть. Дети же, неспособные заметить смену моего настроения, повскакивали со стульев и подбежали к вошедшей.