Проект по дружбе - Юля Артеева Страница 37

Понимаю, что специально выводит меня на эмоции, поэтому делаю глубокий вдох и мило ему улыбаюсь.

— Хорошо, Яр, я вся внимание.

— Сходите в кино.

Я облегченно перевожу дух. Какая ерунда!

— Ну, ты меня очень удивил! – не сдерживаю сарказма. – Мы же с ним никогда не ходили в кино.

Шмелев игнорирует мой выпад и протягивает мне ладонь:

— Но я сам приглашу его. С твоего телефона. И дам тебе пару указаний, что нужно будет сделать.

По спине ползет неприятный холодок. Звучит не очень приятно. Не хотела бы делать то, что нашим отношениям с Антоном не свойственно. Особенно теперь, когда я знаю, что он нравится Алине. Черт. Со всех сторон выглядит сомнительно. Чувствую себя глупой мухой в липкой паутине. Как лапками ни дергай, так просто уже не соскочить.

Непослушными пальцами протягиваю Шмелеву телефон. Ставлю на кон все. Понять бы только, зачем.

Когда Яр берет смартфон в руки, я пытаюсь сбросить с себя тупое оцепенение и двигаю свой стул так, чтобы сесть рядом с ним.

На его вопросительный взгляд поясняю:

— Хочу видеть, что ты пишешь.

Он безразлично пожимает плечами:

— Как хочешь. Сними блокировку.

Я сначала набираю код и только потом соображаю, что не стоило делать этого под его взглядом. Мало ли, чего от него можно ожидать в дальнейшем.

Яр открывает мой диалог с Долиным и явно просматривает нашу последнюю переписку. Чувствую себя почти что голой.

— Зачем читаешь? – возмущаюсь вслух.

— Между друзьями нет никаких тайн, милая.

— Ты сам сегодня сказал, что мы еще даже не друзья!

Яр хмыкает, начинает набирать сообщение, потом тормозит. Спрашивает:

— Как ты его называешь обычно?

— По-разному, – почему-то смущаюсь. – Антоша, Долин, Доля.

Шмелев поворачивает голову, и оказывается, что я подсела слишком близко к нему. Чувствую отголоски его дыхания на своей скуле. Намеренно сама не поворачиваюсь. Не хочу встречаться с ним глазами. Не уверена, что готова к тем эмоциям, которые в них увижу.

Он снова утыкается в телефон, набирает сообщение заново.

Яр блокирует экран, и я наконец возвращаюсь в реальность.

Отмечаю, будто со стороны, как беспокойно вздымается моя грудная клетка. Чувствую себя отвратительно. Как будто я снова в школе, где надо мной издевались. Но теперь я по другую сторону. И тут не менее ужасно. Ощущаю себя оплеванной.

Но самое худшее еще впереди. Когда я справляюсь с первыми негативными эмоциями и поворачиваюсь к Шмелеву, то вижу какой-то очередной странный взгляд. Исступленный. Воспаленный. Обвиняющий. Последнее хуже всего.

Чувство вины – это мое перманентное состояние. За то, что много и неправильно ем. За то, что плохая дочь. За то, что недостаточно стараюсь. А теперь – что плохая подруга. Для всех. Для Долина, для Алины и даже, простите меня все боги, для Яра.

— Что мне надо будет делать? – почти шепчу.

— Ничего особенного, – Яр придвигается еще чуть ближе, и этот контакт пробирает меня до костей.

Серые глаза – почти что магические, иначе почему они так затягивают? Хотела бы отвести взгляд, но не могу. Физически нет сил. И самое страшное – я вдруг кое-что понимаю. Осознаю на каком-то глубинном уровне. Я действительно ничего не смыслю в отношениях, и простое бытовое общение с людьми иногда дается мне чуть сложнее, чем остальным. Но сейчас до меня доходит, что к Шмелеву меня тянет. В грудной клетке все переворачивается от того, как он смотрит, как дышит рядом со мной. Все мое нутро стремится к нему. Я думала, что ненавижу его. Но сейчас сильно в этом сомневаюсь. Может, это стокгольмский синдром? Может, это изначально было чем-то другим?