Проект по дружбе - Юля Артеева Страница 41

Из кинотеатра выходим молча. Я погружен в себя, да и Тит непривычно тих. Пока идем к остановке, напряженно думаю. Женю и Долина я потерял из вида, но вряд ли они сильно задержатся. Я надеюсь. Я, черт, так на это надеюсь! Нам с Гольцман точно нужен один автобус, а вот Антону? Надо как-то притормозить и дождаться ее. Потому что если я уеду и не увижу, что они расходятся, то у меня башка треснет. Просто расколется на две части, отвечаю. Когда начинаю обеспокоенно крутить головой, Тит спрашивает:

— Ничего не хочешь рассказать?

Бурчу:

— Нет. Не знаю. Пока не хочу.

— Ну, я подожду.

Вадик мне улыбается, и я вижу в этом какую-то поддержку. Становится немного спокойнее.

Он легко толкает меня кулаком в плечо и говорит:

— Вышли они. За нами идут.

Подавленно молчу. Чувствую себя дебилом. А еще – как-то очень уязвимо. Эта эмоция для меня тоже непривычна. Я избегаю ситуаций, в которых ощущаю себя слабым. Знал бы, сюда тоже не сунулся бы.

Наверное, все дело в том, что Гольцман – ведьма. Она столько раз называла меня идиотом, что я реально им стал. Но остановиться я уже не в силах, по крайней мере сегодня. Замедляю шаг, и Тит без слов подстраивается. К автобусной остановке мы подходим одновременно, все вчетвером. Поэтому я прекрасно слышу, как Долин говорит:

— Так поздно уже, давай я тебя провожу, малышка.

Стараюсь сдержаться и не среагировать слишком агрессивно на то, как он называет Женю. Поэтому свой голос слышу со стороны, и только на середине фразы понимаю, что это реально я открыл рот и говорю:

— Я сам ее провожу.

Три пары удивленных глаз устремляются на меня синхронно. Но больше всех шокирован я сам. Приехали. Сначала я перестаю владеть руками, которые вечно тянутся к Гольцман, а теперь еще и слова вылетают из моего рта без всякого контроля. У какого врача надо провериться?

— Ты? – переспрашивает Антон недоверчиво.

Киваю и обращаюсь уже к Жене:

— Я тебя провожу. Мы же рядом живем.

— Малышка, – Долин тянет ее за рукав в сторону и, понижая голос, втолковывает что-то неразборчиво.

Тит закусывает губу и иронично приподнимает брови. Веселится, сволочь. А еще друг.

Я неловко повожу плечами и смотрю на Женю. Вдруг откажется? Тогда Антон поедет с нами, и всю дорогу я буду любоваться их милым общением, стараясь не пришибить обоих.

Но Гольцман отчего-то раздражается на друга и повышает голос:

— Доля, я не маленькая, да и он не маньяк. Да, я уверена. Езжай домой, вон твой автобус уже ползет.

Антон качает головой, смотрит на меня с какой-то досадой и совершенно точно – с неприязнью. Но отвечает:

— Как хочешь. Напиши, как будешь дома, ладно?

— Обещаю. Все, беги.

Он наклоняется и целует ее в щеку. Снова кидает на меня однозначно недоброжелательный взгляд и уезжает. Тут я наконец с облегчением выдыхаю.

— А вон моя тачка подъехала, – говорит Тит.

— Ты на такси?

Он криво улыбается:

— Да, папа вину заглаживал, теперь до скончания веков могу на бизнес-классе гонять.

Жмем друг другу руки, Вадик посылает Гольцман воздушный поцелуй и идет к машине. На ходу кричит мне:

— До завтра, Пчелкин!

Вот же скотина. Это детское прозвище он вспоминает, когда хочет меня поддеть. Давно перестало злить на самом деле, скорее веселит, но перед Женей мне почему-то неудобно.

Она фыркает и трет нос, явно стараясь скрыть улыбку.