Правило 24 секунд - Юля Артеева Страница 45

— Может быть, вы решили, – Лиана Адамовна зажимает блокнот подмышкой, – что, если сократить время урока, это вам поможет?

Черные клубы дыма, поднимаясь со дна души, заволакивают голову.

И я выталкиваю неприязненно:

— Поможет в чем?

— Что, простите?

— Поможет в чем? – спрашиваю гораздо более громко и враждебно.

— Наумову – заткнуться. Гордеевой – бежать первый круг.

Сжав зубы, шумно втягиваю воздух через нос. Кто-то дергает меня за руку, и я мутным взглядом шарю вокруг себя. Это Аверин, смотрит на меня предостерегающе. Я это выражение знаю, я с ним последние годы живу. Все смотрят на меня именно так.

— Что-то сказать мне хотите? Вижу, не терпится, – язвит физручка тем временем.

— Да, – выдыхаю резко, – хочу сказать, что вы стерва редкостная.

Она прищуривает глаза, и мы сталкиваемся взглядами. Я киплю невыносимо, она изучает меня с хладнокровием маньяка. Почему-то не выгоняет, хотя другая на ее месте уже давно бы выпнула меня с урока.

— Все бежим двадцать кругов. Наумов – еще плюс пять. Гордеева остановится тогда, когда он закончит.

Прикрыв глаза, на секунду жалею о своем выплеске, как это обычно бывает. Сначала срыв, потом отходос. После этого, как и всегда, разгребаю последствия.

— Фокин, ты куда?

— Бегу двадцать кругов, а что не так? – отзывается Саша угрюмо.

— У тебя нет освобождения?

— Нет.

Физручка поджимает губы:

— Присядь на лавку. С родителями твоими поговорю сначала.

Двадцать пять кругов по школьному спортивному залу для меня – это просто смешно. Когда Дед на тренировках лютует, мы бегаем как проклятые. Я давненько там не был, но тело еще помнит, так что, пока Джип плетется к скамейке, я сразу срываюсь вперед. Выбираю свой темп и топлю вперед. Каждый раз, когда обхожу Машу, которой бег дается явно тяжелее, стараюсь закинуть ей какую-нибудь шутку.

Говорю:

— Не умирай, Рыжик. Иначе с кем Егор сегодня на игру пойдет?

— С тобой? – спрашивает она, едва переводя дыхание. – Замена игрока или как у вас там говорят.

Хмыкаю и устремляюсь вперед. Болтать нам некогда, я вижу, что Гордеевой реально тяжело. Поэтому, когда мы с ней заканчиваем бег, весь остальной класс еще в процессе.

Запыхавшись, останавливаюсь около Лианы и показываю Маше, чтобы подошла.

Говорю:

— Готово. Не против?

— Нормативы тоже вместе сдавать будете? – интересуется физручка.

— Разумеется. А можно?

— Нельзя! – рявкает она. – Сели!

— Поздравляю, – бурчит Маша, пока идем к скамейкам, – теперь ты тоже в немилости.

— Надо было молчать?

— Да, тогда хотя бы у одного из нас не было бы проблем с физрой.

Я смеюсь:

— Лисий хвост, поверь, даже если она захочет меня завалить, ничего не выйдет.

— Завалить – в плане зачетов? – фыркает Маша.

— А она у вас что… – допираю слишком медленно, – серье-е-е-езно?!

Гордеева смеется, заваливаясь мне на плечо. Вторю ей, хоть меня и кроет от этого прикосновения.

Замечаю, как физручка оборачивается и кидает на нас неодобрительный взгляд. Выставляет указательный палец.

Мы с Машей послушно замолкаем. Хоть я и готов послать эту, с позволения сказать, учительницу, и уйти с урока. Но Маша сидит рядом со мной, и я прерывать этот контакт не готов. Приятно.

— После уроков позанимаемся? – спрашиваю.

Она отстраняется и смотрит внимательно:

— В смысле?

— Маш, в каком смысле это может быть? Тренировка после уроков.