Да здравствует жизнь! - Софи Жомен Страница 46

— Мне было двенадцать лет, когда я в последний раз приезжала сюда вместе со школой. Мои одноклассники карабкались наверх, болтали и почти не обращали на меня внимания, потому что я тащилась позади всех. Я не хотела показывать, как мне тяжело, но выдержала в таком темпе только тридцать минут. Со мной впервые в жизни случился приступ астмы, и учителям пришлось вызвать спасателей. Мне провели вентилирование легких и унесли на носилках. Я тогда, должно быть, весила уже килограммов восемьдесят. Спасатели чуть не надорвались, пока тащили меня вниз по склону. Потом, в автобусе, одноклассники только это и обсуждали. Толстуха сумела-таки привлечь к себе внимание.

— Какой ужас…

Я не знаю, что еще сказать, мне никогда не приходилось переживать такое, но каждый случай, о котором рассказывает Фран, становится для меня новым уроком. Если я никогда себя не любила, то Фран несла двойное наказание: другие не любили ее тоже.

— Такова жизнь! Идем дальше?

— Ты уверена? Отдохни еще немного.

— Нет, все в порядке!

Она встает. Ягодицы у нас обеих перепачканы шламом, а физиономии такие красные, что со стороны мы наверняка выглядим так, словно вылезли из печи, но Фран великолепна в своем мужестве и решительности.

— Фран…

Она поворачивает ко мне голову

— Что?

— Я тобой восхищаюсь.

Она качает головой.

— Это потому что ты не знаешь мою темную сторону. Давай, пойдем уже.

— Только помедленнее, хорошо? Ты все равно дойдешь.

Она улыбается.

— Ну конечно, ты ведь со мной.

Эта фраза трогает меня. И даже больше: она вдохновляет, побуждает хотеть гораздо большего, чем просто принять участие в приключении на родине Мароля[40]. Фран пробуждает во мне желание превзойти саму себя ради нее, ради того, что она пережила и претерпела. Она стала мне другом, и то, о чем я думаю в эту минуту, – не просто слова. Я дорожу Фран и хочу, чтобы она знала: да, все возможно, но стыд не является оправданием, и еще меньше – веской причиной не верить в себя. И она права, это не какие-то пустые мечтания. Я тоже могу и хочу в это верить.

— Та, кто придет второй, платит за обеих в ресторане!

Убийственная экспедиция. На вершине мы оказываемся одновременно, но в состоянии, для описания которого трудно подобрать слова, похожие на толстых ощипанных индюшек, совершивших переход через пустыню. Сбрасываем рюкзачки на землю и буквально валимся рядом с каменным столом-ориентиром – лицом к небу, раскинув руки и ноги. Панорамные виды отложим на потом. Переодевание в чистую одежду – тоже. Я даже боюсь себе представить, в каком Фран состоянии после небольшой передышки на обломках руды.

— Ты это сделала… – удается произнести мне между двумя вздохами.

Фран молчит.

— Ну что, жива?

— Не знаю…

Закрываю глаза и тоже пытаюсь восстановить нормальное дыхание. Одежда у меня, может, и пропитана грязью, зато бронхи я полностью очистила.

— Дождь пошел, – говорит Фран.

— Ну да…

Одна капля, две, три – и вот уже хлещет ливень. Мы не успеваем ничего предпринять, как начинается библейский потоп. Мы вскакиваем и, оцепенев, смотрим друг на друга, а потом разражаемся астматическим смехом, который невозможно остановить.

В социальных сетях есть популярная игра: взлохмаченная девица, перепачканная грязью, заявляется в парикмахерскую и плюхается в кресло, чтобы ей навели красоту. Это про нас! «Нью Битл» только и ждет, чтобы мы плюхнулись на его сиденья.