Правило 24 секунд - Юля Артеева Страница 49

Только тут соображаю отдернуть руку. Краснею. Если бы Слава видел, что его девушка ходит за ручку с тем, кого едва знает…

К слову, когда мы зашли домой, я переоделась. И, хоть бюстгальтер надевать я не стала из какого-то тупого чувства сопротивления, все же брючный костюм сменила на спортивный. Серые джоггеры и такой же свитшот уж точно не выглядят вызывающими. Более чем уместно на баскетбольном матче, куда я просто привела младшего брата.

Остановившись посреди дороги, я зажмуриваюсь. Вдох, выдох. Дыши, маленькая лгунья.

— Мань, не тормози! – нетерпеливо выкрикивает Егор и тянет меня за руку.

Гордей одаривает меня одним из своих коронных взглядов из-под челки. Глаза чуть прищурены, один уголок губ приподнят выше, чем второй. Как будто видит меня насквозь.

Наумов толкает дверь и начинает спускаться по небольшой лестнице вниз. Выглядывая из-за его спины, вижу рамку и пост охраны.

Там мужчина в возрасте разводит руки в стороны и радостно восклицает:

— Гордый, какие люди, и без охраны!

— Здаров, дядь Лень. А это, по-твоему, кто? – кивает на нас с братом.

— Серьезное сопровождение, – прищуривается охранник, – твои?

— Мои.

Насупившись, обнимаю Егора и притягиваю его к себе. «Мои». И как ему удается всегда звучать так уверенно и самодовольно? Просто поразительно!

— Ну бегите. Дедулин сказал, чтоб ты в раздевалку сразу шел.

Гордей закатывает глаза и ничего не отвечает, только жестом показывает нам, чтобы шли за ним.

Идем по узкому коридору, стены серые, и двери в тон, если не знать, куда идти, в жизни не разберешься. Но Наумов движется уверенно и расслабленно, как будто он дома. После очередного поворота открывает какую-то дверь, и мы заходим в зал. Дух захватывает тут же. Я никогда не была ни на каких спортивных событиях, и сейчас мне почему-то хочется разрыдаться. Поражает масштаб в целом и каждая деталь в отдельности. Освещение, трибуны, которые забиты людьми практически до потолка, огромные экраны, яркая расцветка площадки.

— Вау, – выдыхает брат благоговейно, – твою мать…

Я его не одергиваю, я с ним полностью согласна.

— Лель! – кричит тем временем Гордый какой-то девушке. – Леля!

Глядя на то, как миниатюрная брюнетка поворачивается к нам и расцветает улыбкой, успеваю решить, что она мне не нравится. Красивая и стройная, как фотомодель, она что-то говорит оператору с камерой и идет к нам. Плывет, танцует, черт, как люди рождаются такими пластичными?!

Сама не замечаю, как спрашиваю резко:

— Это кто?

Наумов смотрит на меня и вдруг начинает смеяться. Я же борюсь с чем-то новым и неведомым, что заставляет грудную клетку тяжело подниматься и опускаться так сильно, что ребра к позвоночнику прилипают. Я будущий медик, я знаю, что это невозможно, но это, блин, так!

Гордей берет меня за шею каким-то уверенным, но очень нежным жестом. И, наклонившись, говорит:

— Это Леля, дочка директора команды. Подружка нашей сестры, – а потом оказывается еще ближе и шепчет мне в самое ухо, – не ревнуй, Лисий хвост. Мы с братом даже одеждой не меняемся.

Парализованная его близостью и дыханием на моей коже, застываю. Только смотрю, как брюнетка подходит и быстрым взглядом оценивает и меня, и руку Наумова на моей шее.

Пока мозг крайне медленно обрабатывает информацию, мне удается отстраниться. Поправляю высокий хвост и верчу головой, преувеличенно внимательно изучая зал.