Правило 24 секунд - Юля Артеева Страница 53

Прищурившись, Гордый почему-то решает промолчать. Только окидывает меня внимательным взглядом. А потом поворачивается к моему брату и говорит:

— Егор, хочешь в кольцо покидать?

— В смы-ы-ысле? А че, можно? Здесь?!

— Да, пока перерыв, можно. Погнали.

И они вдвоем уходят. Пыхчу и верчусь на стуле, как будто он на костре подогревается. С ума сойти. То есть природа создала красивого парня, положила внутрь самые классные качества, а потом присыпала это тягой идти против мнения большинства. И, возможно, склонностью к чему-то противозаконному. Может, эти операторы в зале снимают не матч, а меня? Можно поговорить со сценаристом? У него же с фантазией беда!

— Маш? – поворачивается ко мне вдруг Леля.

Должно быть, видок у меня дикий. Я улыбаюсь и несколько раз часто хлопаю ресницами. Если с остальными работает, то и с ней должно. Усердно изображая отличницу, отзываюсь:

— Да?

— А вы учитесь вместе? – спрашивает будто невзначай, но я слишком хорошо вижу, как старательно она напускает на себя безразличный вид.

— В одном классе. Ребята только к нам перешли.

— И уже успели подружиться?

Фыркаю, прикрыв рот рукой:

— Сильно сказано. У нас с Гордеем общее задание по учебе. А Ефим после уроков сразу на тренировку едет, как я поняла. Так что мы общаемся, но не близко.

Она закусывает губу и смотрит на трибуну. Глядя на то, как она нервно трясет одной ногой под стулом, я добавляю:

— Они вообще ни с кем пока не подружились. Ну только со мной и с Джипом.

— Джипом?

— Это мой лучший друг.

— Лучший друг парень?

Я приподнимаю брови:

— Ты все будешь переспрашивать?

Леля смеется, а потом вдруг резко замолкает. Пытаясь найти источник ее беспокойства, натыкаюсь взглядом на группу поддержки. Эти девчонки выбегают на паркет каждый раз в перерыв. Не знаю только, как успевают менять сценические костюмы. С другой стороны, они настолько короткие, что это, скорее всего, упрощает задачу.

— Не нравятся тебе? – киваю в сторону девочек.

— Почему же, – саркастично отзывается Оля, – обожаю. Наши давалочки.

Приоткрыв рот, я заливаюсь краской. Шикаю:

— Ты чего?! Так же нельзя.

— Еще на пару игр сходишь, и я посмотрю, как ты их называть будешь, – улыбается криво, на один бок.

— Я, может, больше и не приду.

— Ага.

— Не приду, – упрямо повторяю я.

Леля смеется и хлопает меня по колену. Говорит:

— Ладно. Как хочешь. Но, кажется, твой брат в полном восторге.

Я смотрю на Егора, который в дриблинге пытается обойти Наумова. Тот поддается так умело, что мелкий наверняка этого почти не замечает. Вырываясь под кольцо, брат кидает мяч и тут же вскидывает руки в победном жесте.

Кричит:

— Кто тут папочка?!

Гордый хохочет, упираясь ладонями себе чуть выше коленей. Откидывая челку на бок, смотрит на Егора с какой-то странной эмоцией. Как будто бы это искренняя симпатия. Я думала, что он просто хочет произвести на меня впечатление, но сейчас понимаю, что нет.

— А у ребят только одна сестра? – спрашиваю.

— Да, Алиска старшая, если ты к этому. Младших у них нет.

— Даже странно… То есть, – путаюсь, пытаясь подобрать слова, – они как-то хорошо ладят с детьми. Оба.

Леля снова закусывает губу и отвечает тихо:

— У них был очень хороший отец. Наверное, это классная ролевая модель.

— Лель, а сколько тебе лет? – поймав ее взгляд, поспешно добавляю, – просто любопытно.