Пустое сердце Матвея. Часть 1 - Ашира Хаан Страница 54

Да-да, курение ведет к импотенции.

— Своей жене я курить запретил, — сообщил он.

— Правда, клево, что я не твоя жена? — фыркнула я.

Но продолжить разговор о голодных волках не удалось.

Он внезапно встал и молча направился куда-то в самое сердце бурлящей вокруг мангалов толпы.

Обиделся, что ли?

Мальчики такие нежные и хрупкие!

Я спокойно докурила, любуясь остатками золотой осени. Местные ландшафтные дизайнеры хорошо знали свое дело, и пару недель назад все эти клены, рябины, березки и разнообразнейшие кусты, растущие вокруг, наверняка выглядели очень эффектно.

К середине ноября листва частью опала, частью поскучнела до темно-коричневого, но в этой депрессивной картине была своя прелесть.

Темно-зеленые высокие и мрачные ели, стеной высившиеся за забором базы, создавали не менее эффектный фон, превращая пейзаж в декорации к хорошему трукрайм-сериалу.

Потушив сигарету в пепельнице, я встала, чтобы уйти в свой домик, раз уж я больше не должна изображать любовницу Матвея.

Но, сделав пару шагов, буквально врезалась в него, как раз возвращавшегося к нашему столу.

Он нес два высоких стеклянных бокала, наполненных глинтвейном и увенчанных дольками апельсина. От столкновения горячее вино выплеснулось, залив его руки и оставив на молочном свитере неопрятные малиновые пятна.

Матвей прошипел что-то нецензурное, со звоном поставил бокалы на стол и встряхнул ошпаренными кистями.

— Садись! — рыкнул он на меня.

Я послушно плюхнулась на свое место и принюхалась к глинтвейну.

— Это мне?

— Тебе.

— Спасибо, но я не буду.

Матвей оторвал взгляд от испорченного свитера и яростно глянул на меня.

— И почему же?

— Честно говоря, не люблю глинтвейн.

— Бесишь!

Я ничего не ответила.

Он медленно вдохнул, выдохнул. Быстрым движением стянул свитер и бросил его на стул, оставшись в одной белой рубашке.

Я поежилась — даже смотреть на него было холодно.

Он уперся кулаками в стол и наклонился ко мне так близко, что стало невозможно смотреть ему в глаза, они расплывались в одно темно-янтарное море.

Почувствовав на губах его дыхание с запахом специй и вина, я поспешила предупредить:

— Даже не думай. Матвей. Нет.

— А то что?.. — процедил он тихо и угрожающе. — Что ты мне сделаешь?

— По морде дам.

— Переживу. Но никто тебя не спасет, дорогая. Они уверены, что я тебя ебу, а это наши эротические игры…

Его смешок опалил мне губы.

Он склонился еще ниже, и до поцелуя оставалось меньше мгновения…

— Бля, Матвей! Хорош! — я со всей силы толкнула его двумя руками в грудь.

Матвей отшатнулся — но ровно настолько, насколько захотел сам.

Кривая усмешка на жестоком лице лишь подтвердила, что это — лишь продолжение игры.

— Ну ладно. — Матвей дернул к себе плетеное кресло и сел рядом, не оставляя мне пространства для жизни без него. — Давай серьезно.

— Давай, — согласилась я, с облегчением выдыхая.

По сторонам смотреть было страшно.

Наверняка там уже все, кто только может, нас обсуждают.

— Феминистка или нет, но ты обычная женщина, — открыл он мне великую тайну. — Неужели тебе вообще не хочется прижаться к живому человеку? Ради тепла?

— Конечно, хочется, — легко согласилась я. — Но пообниматься я могу и с подругами.

— Но это менее круто, — скривился он.

— Почему?

— Подруг много, а хороший мужчина — эксклюзив.