Последнее дело майора Чистова - Евгений Водолазкин Страница 58

Впоследствии, повторно просматривая материалы сканирования мозга Гущина, Георгий обнаружил среди них один скан, прежде им не замеченный из-за его блеклости. Когда же изображение восстановили, оно оказалось милейшей картинкой Одессы, откуда Гущин был родом. Непарадной Одессы, одного из ее дворов.

Взяв под локоть, Чистов отвел меня в противоположный угол комнаты и прибавил как бы в приватном порядке:

— Прошу этот текст немедленно закачать Иван Иванычу. Таких воспоминаний у него, э-э-э, точно нет. И у меня нет. Вообще.

Позже, стесняясь, майор попросил, чтобы сканировали и его мозг, что и было выполнено. Разумеется, сопоставление содержимого мозга майора и мозга подполковника – занятие важное и интересное. Способное дать материал для научной статьи. Однако с точки зрения обывательской, каковую автор этих строк здесь представляет, такие различия несущественны. Достаточно того, чтобы мозги просто были.

Главной радостью для Чистова была Тоня. Майору показалось, что ее переезд к нему повлек за собой смену стиля. Ее стиля. Если прежде она была кем-то вроде Настасьи Филипповны, то теперь всё стало по-другому. Когда майор сказал об этом мне, я в ответ заметил, что, может быть, Тоня увидела его сейчас в другом качестве. Прежде он воспринимался ею как участник той корриды, в которую превратилась ее жизнь, а теперь, возможно, – как муж. Это разные роли, и требуют они разного подхода. Чистов посмотрел на меня с удивлением, но ничего не сказал. Когда я позже рассказал это Лере, она хмыкнула:

— Смотри не подави нас своим интеллектом… Естественным притом.

— Считаешь – выпендрился?

— Просто Гегель и Шлегель какой-то.

Не знаю, зачем я так ответил майору. Был в моем ответе оттенок недоброжелательства, хоть к Тоне я относился хорошо. Так бывает: относишься хорошо, а что-нибудь вдруг и ляпнешь. Что-то, получается, не нравилось. Подсознательно не нравилось. В этом случае, думаю, скоропалительный переезд Тони к майору – в тот же день! Я понимаю, что Гущин не был привлекательной личностью, но всё же, всё же…

Со смертью подполковника следствие, разумеется, не остановилось. То, что в нем не было зримого продвижения, Чистову не казалось большой бедой. Он знал, что работа может быть подспудной, казаться топтанием на месте, а поднимешь голову – прошел-то порядочно.

Внешне всё вроде было ясно: да, бумажник, да, пистолет, сам парень – криминальный… Вот и полковник Кузнецов сказал Чистову, что ведет он себя иррационально. Так ведь у человека есть не только разум, но и чувства – всё то, что в совокупности своей составляет душу. Если бы он, Чистов, был, к примеру, роботом, он бы давно закрыл следственное дело. Только вот что-то в нем не позволяло это сделать. Интуиция? Но ведь интуиция – это в конечном счете проявление души.

Разве он, Чистов, не хочет закончить дело поскорей? Приблизить день, когда всезнающий детектив собирает круг подозреваемых в комнате с камином. Собирает (папка под мышкой) и молчит, глядя на присутствующих с прищуром. Испытывая всех паузой. Ни один звук не ускользает от всеобщего внимания. Кто-то, наливая себе виски, наполняет комнату хрустальными звуками льда. Следуют гулкие глотки. Кто-то горестно выдыхает носом – радоваться-то нечему, не на вечеринку поди собрались.