Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей - Алексей Варламов,Владимир Березин,Елена Колина,Майя Кучерская,Денис Драгунский,Анна Матвеева,Леонид Абрамович Юзефович,Сергей Шаргунов,Марина Москвина,Се Страница 58

Дача была непривычно огромной – ведь в Москве они с мамой-папой жили в старой коммуналке в одной комнате (хотя большой, двухоконной, с выгороженным пенальчиком для Вари). А тут – целых четыре просторные комнаты: гостиная и детская на первом этаже, кабинет и спальня на втором. И ещё застеклённая веранда. В детской когда-то жил сын-эмигрант, столь жестоко и бездумно поломавший отцовскую карьеру. В шкафу лежали сдутый футбольный мяч, бадминтонная ракетка, боксёрские перчатки, тренировочные брюки и кеды. Варя ни о чём не спрашивала – ведь мама её предупредила, чтоб никаких напоминаний об уехавшем сыне. Понюхала. Странным образом запах пота сохранился.

“Вот и у нас сын уехал!” – вдруг вспомнила теперешняя Варя. Но это мелькнуло на миг, и снова полились воспоминания, словно из худого ведра. Очень дачное сравнение, кстати.

На даче был водопровод, но вода холодная. Туалет был с окном, и там у торца ванны стояла дровяная колонка – чугунная печка внизу, жестяная труба сверху, крашенный в синий цвет круглый резервуар посерёдке. Варя сама топила её: набирала в сарайчике охапку берёзовых дров, колола одно полешко на лучины. Ей нравилось возиться с дровами, нравилось, что она справляется с топором. Разжигала огонь. Ждать надо было полчаса самое маленькое. Одной топки хватало на три помывки в течение двух часов примерно. Когда включали воду, холод по колонке поднимался снизу вверх. Можно было проверить рукой, сколько осталось горячей воды.

Странно, что хозяева – Владимир Васильевич и тётя Лида – мылись реже, чем она. Говорят, подростки – грязнули. Наверное, её приучила мама? А скорее всего, она страшно боялась оказаться грязной, потной, вонючей, особенно когда у неё началось “это”, во второй приезд; мама дала ей с собой запас ваты и марли. Варя заворачивала тампоны в газету и сжигала их в этой пузатой печурке с тяжёлой дверцей.

Через пару лет Варя услышала, что роман “Лолита” издали у нас. Достала, прочитала. Ничего похожего. Дура эта подружка со своими намёками.

Варя уважала Владимира Васильевича и тайком посмеивалась над его женой Лидией Николаевной. Он говорил только про умное или интересное, а тётя Лида, как будто нарочно, только про супчик и кабачковую икру, увлечённо и долго: почистила, нарезала, протушила, вскипятила. “Как он может с ней жить? О чём с ней разговаривать? – думала она. – Или наоборот, для учёного так лучше?”

Варя обижалась на Владимира Васильевича, что он не приглашал её остаться ещё хотя бы на недельку, на две – после того как родители вернутся из отпуска. Наверное, они бы не возражали. Но за два-три дня до их возвращения он напоминал, что пора собираться, “скоро Катенька и Алёша (то есть мама-папа) за тобой приедут!”. Впрочем, один раз Варя случайно услышала разговор дядюшки и тёти. “А пусть останется, поживёт ещё, а?” – сказал Владимир Васильевич. “А где она спать будет?” – “Да хоть бы в гостиной или в моём кабинете”. – “Не годится! – сказала тётя Лида. – Он студент, а она уже вон какая кобыла”. – “Думаешь, они тут пере…?” – Владимир Васильевич вслух сказал неприличное слово. “Уверена. А нам с тобой отвечать, что не углядели”. Ага. То есть к ним должен приехать какой-то парень, и они боятся сами знаете чего… Глупо! Варя потом полдня ходила вся красная от стыда. Но долго обижаться она не умела и на следующий год приехала с прежней радостью.