Михаил Врубель. Победитель демона - Дмитрий Овсянников Страница 59

И снова эта обезоруживающая откровенность и прямота! И явное уважение – нет, наглецы не ведут себя подобным образом! Значит, и отказать ему нужно не так, как отказывают наглецам. Здесь точно нет места посрамлению. Нет места и продолжительным разговорам – облаченное во множество слов безумство нередко перестает казаться таковым. Нужно говорить и действовать иначе. И Прахов нашел ответ.

— Что ж, Михаил Александрович, я понимаю вас. Понимаю, как никто другой, и высоко ценю вашу прямоту и честность. Но вам стоит спросить согласие самой Эмилии Львовны. Ибо я уважаю ее мнение.

С этими словами Прахов кивнул супруге. Он не знал в полной мере Врубеля, но нрав собственной жены за много лет успел изучить достаточно. Профессор не сомневался, что этот в высшей степени странный разговор завершится сейчас же – скоро и решительно.

Врубель снова взглянул на возлюбленную. И в этот раз она отвела глаза.

— Михаил Александрович, – торопливо заговорила она. – Вы знаете, что я люблю вас… Люблю как друга. Но то, о чем вы просите… Это невозможно. Я замужняя женщина, я мать. Мое место здесь, при муже и детях. Я не могу ответить вам согласием, Михаил Александрович. Не могу.

Врубель смотрел на Эмилию, смотрел, не отрывая глаз. Ее слова как будто оглушили влюбленного – услышав отказ, он не почувствовал ни боли, ни досады. Почувствовал лишь ужасную тишину – такую, как если бы его выхватили из окружающей действительности и закрыли в глухой стеклянный футляр, прозрачный, но непроницаемый для звука и воздуха.

Прахов поднялся из кресла и вежливо кивнул Врубелю, давая понять, что разговор окончен.

— Позвольте проводить вас, – сказал он.

— Не смею задерживать, – выдавил из себя Врубель. – Прощайте.

* * *

Эмилия Львовна Прахова, в девичестве – Эмилия Мария Клементина Лестель, была удивительной натурой. Француженка, рожденная в Петербурге, умная и прекрасно образованная, она стала женой Адриана Викторовича Прахова в возрасте шестнадцати лет. В молодые годы Эмилия сопровождала мужа в его путешествиях, участвовала в концертах вместе со своим учителем Ференцем Листом; ее страстные порывы, порывы человека, открытого бескрайнему миру, находили выход. Но находили лишь до поры – с годами статус хозяйки дома и матери большого семейства обязал Эмилию вести жизнь, которую сама она считала непозволительно тихой и размеренной. Мадам Прахова нашла отдушину, создав в доме салон для творческих людей. Эмилия отводила душу в эксцентричных и даже скандальных выходках, за которые ее и запомнили киевляне. И неспроста мадам Прахову называли «дамой с придурью» и даже «Салтычихой». Но сама она знала и чувствовала: салон и все его гости – лишь малая толика того, на что она способна, чего жаждет ее душа.

Увы, размеренная жизнь незаметно вошла в привычку. Однажды встретив Врубеля – романтика, подобного себе, и даже ответив взаимностью на его беззаветную любовь, Эмилия не смогла да и не захотела идти до конца. Привычка, укрепленная здравомыслием взрослой женщины, оказалась сильнее страсти.

Эмилия умерла в Киеве в 1927 году. Она надолго пережила и Прахова, и Врубеля. До конца дней она ни словом не обмолвилась о связи с художником. И до конца дней хранила письма, полученные от него. Лишь перед самой смертью Эмилия предала их огню, сохранив в вечной тайне собственную память о его любви.