Другие американцы - Лайла Лалами Страница 6

Арасели жила на той же улице, что и мы, когда мы жили в Тусоне. Такая полная хохотушка с пышной прической. Она позвонила в полицию, чтобы сообщить о соседе, который избивал жену, но, когда полицейские приехали взять у Арасели показания, выяснилось, что у нее нет документов. Не успела она и глазом моргнуть, как Миграционная служба уже стучалась к ней в дверь. Калифорния не Аризона, так люди говорят, здесь другие законы, но лучше не рисковать.

— И что, ты просто уехал? – спросила Марисела, приложив руку к щеке. В ярком освещении кухни веснушки у нее на переносице казались темнее. Мы женаты уже двенадцать лет, а эти веснушки до сих пор выводят меня из равновесия. Я не мог солгать ей. Я отвернулся, продолжил нервно оттирать грязь с рук. Она подошла ближе, а когда заговорила вновь, в ее голосе звучало недоумение: – Ты просто бросил старика на дороге?

Вообще-то, нет. Не совсем. Я вытащил из кармана телефон, перепачкав его смазкой, но вспомнил, что звонок могут отследить. Тогда я оглядел дома, стоявшие рядом вдоль 62-го шоссе. Думал, куда обратиться за помощью. Там была закусочная с яркой вывеской, но окна не светились, только надпись «Закрыто» мигала красно-синим неоновым светом. Рядом с закусочной еще работал боулинг, и я пошел туда, но потом разглядел в темноте бегуна, который трусцой приближался к перекрестку. Это оказалась женщина в спортивных шортах – светлые волосы были собраны в хвост, а уши заткнуты наушниками. Она вряд ли что-то слышала, но как раз приближалась к шоссе, поворачивающему на Чемеуэви. Я понял, что она увидит старика на дороге и вызовет полицию. После этого я сел на велосипед и поехал домой.

— Значит, ты ему не помог? – спросила Марисела.

— Я ничем не мог ему помочь, – ответил я, вытирая руки бумажным полотенцем. Под ногтями остались следы грязи. Я прошел в спальню мимо Мариселы, мне хотелось снять наконец форму. Дети спали на кровати у окна, и я двигался тихо, чтобы не разбудить их. Елене в то время было восемь, а Дэниелу – шесть. Оба американские граждане, хочу это подчеркнуть. Все, что я делал, я делал ради них. Или все, что не делал, в этом случае лучше сказать так.

Я взял чистое полотенце из стопки на кровати, и пошел в душ. Вода была теплой, я закрыл глаза, но передо мной возник образ старика, уткнувшегося лицом в водосточную канаву. Одна его нога была вывернута под неестественным углом, а рука прижата к груди, будто он хотел оттолкнуться от земли и встать. С закрытыми глазами я разглядел новые детали, на которые не обратил внимания в момент шока. На электрическом столбе позади него висело объявление, напечатанное на желтой бумаге и приколотое на уровне глаз. А почти в двух метрах от этого объявления белела копна седых волос старика, его ярко-зеленая рубашка выделялась на сером асфальте.

Я открыл глаза под водой. «Нет, – сказал я себе, – я не свидетель происшествия». Я видел только, как человек упал на землю, и белую машину, исчезающую в ночи. Я даже не мог сказать точно, какого она была цвета. Может быть, белая, а может, и серебристая. И что это была за марка или модель, я тоже не понял и не запомнил номерной знак. Так что, видите, я и правда ничем не мог бы помочь. Я видел только, как человек упал на землю.

Нора

Я вышла из душа, вытерла запотевшее зеркало, заглянула в него и увидела свое встревоженное, изменившееся лицо. Я будто ждала чего-то. Я не могла поверить, что жизнь потечет дальше, день за днем, а отца в ней больше не будет, что на следующее утро взойдет солнце, и мама будет сидеть на кухне за столом, что кошка будет так же, как и раньше, облизывать еду, а соседка идти по улице, опираясь на ходунки. В последний раз я приезжала домой на День благодарения. С тех пор прошло всего пять месяцев, а я никак не могла вспомнить, как мы провели тогда праздник. Помню, что после застолья играли в настольные игры, посмотрели фильм в «Синема 6», прогулялись с папой в национальном парке Джошуа-Три. Но ничего более конкретного о тех четырех днях я вспомнить не могла. Обычные четыре дня.