Лёнька. Украденное детство - Павел Астахов Страница 61

— Жив?! Лёнька. Сынок.

Прижала крепко к себе и заплакала. Теперь ее слезы лились от счастья, что тайный шепоток в далеком уголке материнского сердца не обманул ее. Сын был жив и вполне здоров.

Лёнька долго и очень подробно рассказывал, как он, уворачиваясь, бежал от финских пуль. Как он пробирался на Бездон и там встретил кузнечиху Воронову с дочками, а потом и тетку Фроську. Как он всех отвел в Павликову сторожку и даже научил заваривать вкусный папкин чай. А потом сидел в засидке на кабана, а вместо секача к нему вышел дядька Гольтяп с Ванькой и Петькой-боцманом. А потом их с Ванькой отправили на разведку и за едой для отряда. И Ванька унес два мешка, которые они с Танькой Полевой собрали и еще соберут. И как он под крышей сарая пролез к ней и обрадовался, что она здесь и спит. Мать слушала молча, лишь кивая головой и утирая кончиком повязанного платка изредка набегающую слезу. Наконец Лёнька завершил свой красочный, насыщенный событиями рассказ. Акулина вытерла глаза и спросила:

— Что дальше делать-то, сынок?

— Дальше? Мам, будем бить гадов! У нас же отряд. Надо вот еще оружия раздобыть. Мы как вооружимся – воевать будем! – гордо и бодро заявил возбужденный мальчишка.

— Воевать? Сиди уже, вояка. Без тебя найдутся мужики, чтоб воевать-то. Ты обо мне подумал? Вот, то-то и оно. Сиди спокойно в лесу. Тебе тут тоже нельзя оставаться. Собери картохи и уходи к Гольтяпу в отряд. А там как сложится. Я чуть поправлюсь и тоже к вам подамся. Пока меня тут не прибили эти ироды.

— Мам, ты не боись за меня. Я аккуратно. Как мышонок. Меня же батя научил тихо-тихо ходить за зверем. Шмыг-шмыг – и я уже рядом. Сейчас к Таньке схожу, она обещала хлебца добыть. А потом в лес уйду. Завтра тебя навещу. Тебе ж еды надо тоже оставить?

— Не надо. Немцы два раза вечером и утром приносят воду и еду. Там у них теперь повар готовит. Мне остатки приносят. Не помру с голоду. Ты не маячь здесь! Иди уже, а то скоро у них вечерняя смена заступит. Еду принесут. А потом они всю ночь шляются вокруг.

Мальчишка обнял мать и, подтянувшись, ловко юркнул под соломенную крышу сарая. Спрыгнул с наружной стороны и уже оттуда добавил:

— Мам, я побежал. Не скучай. Отдыхай.

Удаляющиеся шуршащие шаги затихли в стороне от сарая. Акулина закрыла глаза, откинула голову и глубоко вздохнула. Нужно было срочно поправляться, расхаживаться и уходить в лес от греха подальше и от этих чужеземцев-извергов. Не ровен час ее подстрелят или повесят. Бабы уже рассказывали, что новая власть и полицаи в соседнем районе стали вешать тех, кто сделал что-то поперек их порядков. «Завтра же вечером с сыном уйду. Только чуть окрепну и вещи подсоберу, чтоб в лесу обжиться можно было», – решила она и вновь задремала. Ей действительно нужно было набраться сил и выздороветь. В лесу, очевидно, им придется жить не день и не месяц, а возможно, всегда…

Глава двенадцатая

Автомат

Враг рассчитывал на то, что после первого же удара наша армия будет рассеяна, наша страна будет поставлена на колени. Но враг жестоко просчитался… Вся наша страна организовалась в единый лагерь, чтобы вместе с нашей армией и нашим флотом осуществить разгром немецких захватчиков[59].

Смеркалось. Легкая ночная тень легла на деревушку. Полноликая луна бледно высвечивала дорогу и забор дома Полевых. В доме расположилось отделение связистов, которые навалили возле крыльца гору катушек с проводами и каких-то металлических ящиков. Пять человек закончили ужин и, покурив перед сном, разошлись по своим полевым складным кроватям, которые были расставлены в горнице дома Полевых. Танька с матерью и бабушкой были изгнаны в первый же день в сарай, где тоже устраивались на ночлег. Танька слезно отпросилась у матери на улицу, чтоб «посмотреть на Млечный Путь» и «загадать желание на звездочку». Ей нужно было встретить Лёньку и передать ему припасенный хлеб, а также показать, где можно набрать картошки.