Проект по дружбе - Юля Артеева Страница 62

— Ты уверял, что я тощая, – не могу не припомнить, когда возвращается возможность говорить.

— Я болтаю много лишнего, извини. Но ты правда очень худенькая. И это совсем не комплимент.

Неприятное чувство досады царапает горло. Не хочу никаких лекций про вес или питание.

Но Шмелев придвигается еще ближе, касается своим лбом моего, говорит совсем тихо:

— Ты удивительная. И тебе не нужно худеть еще сильнее. Тебе вообще не нужно худеть, понимаешь?

Он проводит рукой по моей спине, и меня перетряхивает от очередной волны мурашек. Умираю, как хочется, чтобы он меня поцеловал. Но Ярик как будто специально этого не делает. Почему?

— Спасибо, – шепчу я в ответ.

— Пожалуйста, – он улыбается и продолжает гладить меня по спине.

Смертельно приятно. Я жмурюсь от удовольствия и думаю, что так тоже хорошо. Это ведь какой-то важный момент между нами? Он бы не остался, если бы не хотел. Так? Так. Пусть не целует. И так достаточно. И в ту же секунду выпаливаю, распахнув глаза:

— Ты меня не поцелуешь?

Его рука замирает, и сам он чуть подается назад – наверное, чтобы лучше видеть эмоции на моем лице. Я же проклинаю себя за несдержанность и жажду провалиться хотя бы на несколько этажей ниже.

— А ты этого хочешь?

— А ты?

— Кто-то должен сказать первым, иначе до утра будем ходить по кругу.

Хмурюсь и нервно закусываю нижнюю губу. Это точно буду не я. И так выставила себя идиоткой. Еще бы выпрашивала! Какой позор.

Ярик убирает руку с моей спины. Все, я его напугала. Оттолкнула. Прикусываю губу еще сильнее, чтобы перебить первые позывы расплакаться.

Но он упирается большим пальцем мне в подбородок и заставляет разжать зубы. Надавливает чуть сильнее и оттягивает губу.

Говорит:

— Я очень хочу. Но боюсь, что все еще сильнее запутается.

А я повторяю то, что уже говорила ему совсем недавно:

— Падай, Яр.

И он тут же откликается на мой неловкий призыв. Подается вперед и нежно касается моих губ. Взрыв. Фейерверк. Перерождение.

Знала ли я, что все это можно испытать от такого незатейливого физического контакта? И помыслить не могла.

Мы целуемся, кажется, несколько часов. А потом незаметно засыпаем, прижавшись лбами друг к другу.

Глава 27

Женя

Утром я открываю глаза и вижу, что Ярик уже не спит. Наблюдает за мной.

— Привет, – говорю скрипучим ото сна голосом и тут же заливаюсь краской.

Черт, как на государственном уровне запретить коже краснеть, это же просто невыносимо!

— Привет, – отвечает он серьезно.

Я откашливаюсь:

— Давно не спишь?

— Не очень.

— Все в порядке? – спрашиваю с подозрением.

Он молчит. Изучает меня с таким вниманием, что становится не по себе. Тревога подкрадывается ко мне гораздо тише, чем Рекс ночью, и сворачивается за ребрами клубочком.

— Пойду умоюсь, – говорит Ярик нейтральным тоном, от которого меня просто оторопь берет.

Потом он перекатывается и ловко спрыгивает на пол. Уходит из комнаты. А я остаюсь лежать в своей постели, чувствуя острое одиночество. Все должно было быть не так. Мы целовались несколько часов, были так близко, говорили о важных вещах, Ярик даже рассказал мне о маме! После такого не отвечают деревянным тоном и не сбегают из комнаты! Бред.

Что теперь мне думать? Что это значит? Как себя вести? Что делать с проектом? Какое мне теперь вообще дело до этого идиотского проекта? Боже мой! Что делать?! Что мне, мать вашу, делать?!