Шесть дней в Бомбее - Алка Джоши Страница 65

Червь сомнения не давал мне покоя. Что, если я забыла простерилизовать иглу? Я знала, что Мире совсем плохо, и приберегала морфин до того момента, когда без него станет невыносимо. Может, я забыла вписать укол в карту? Ее уже унесли, так что я никак не могла бы проверить. Но с чего бы мне оставлять пузырек в палате?

Помнится, Холбрук говорил старшей сестре, что Хорас заказывает в аптеку некачественные препараты. Вдруг я вколола Мире поддельный морфин? Возможно, она так резко пошла на поправку, потому что старшая сестра припугнула Хораса после разговора с Холбруком. А если Холбрук был прав насчет аптекаря, но не поделился этим с Амитом, был ли он отчасти виноват в смерти Миры?

Я снова вспомнила о Ребекке. Вдруг это она вколола Мире двойную дозу, пока я была в кладовой? Но зачем? Чтобы навредить мне? Или Мире? Ребекка ведь меня презирала. Считала, что я нарочно ее толкнула, когда мы занимались мистером Хассаном. Жаловалась старшей сестре, что я панибратски веду себя с пациентами. Всегда считала, что начальница любит меня больше, говорила: «Она рассердится на тебя не раньше, чем ты кого-нибудь убьешь». Но неужели она ненавидела меня настолько, чтобы убить пациентку? А что, если она хотела просто навредить Мире, а не убивать ее?

Зачем же я вышла из палаты? Может, останься я, ничего бы не случилось. Надо было приглядывать за Мирой, пока она спала. Но я ведь бросилась на поиски трех человек, которые могли помочь ей лучше, чем я. Я хотела ее спасти. Вот почему меня не было рядом, когда она умирала.

Я отправилась искать Амита. Конечно, надо было заняться другими пациентами, но в голове теперь, после ухода Миры, осталась лишь пустота. Дверь в его кабинет была открыта, но самого его там не оказалось. Расстроившись, я решила переговорить с Ральфом Стоддардом. Его вскоре должны были выписать, и я уже начинала по нему скучать.

— Кто умер? – спросил он, когда я вошла в палату.

Мистер Хассан мирно спал на своей койке. Рядом лежала новая книга – «Анандаматх» Банкима Чандры Чаттерджи.

Слезы подступили к глазам, но я не дала им воли.

— О боже, о боже. Бедная девочка.

Он раскинул руки, чтобы обнять меня. Осмотрелся в поисках носового платка, но я достала свой первой. Вытерла глаза и извинилась.

— Не за что извиняться. Расскажите теперь, что произошло.

— Мира… мисс Новак… она… – Я не смогла договорить.

— Но я видел ее вчера. Тимоти возил меня в кресле, а она как раз сидела в приемном покое, выписывалась. Вид у нее был цветущий. С ней еще отирался такой здоровенный блондин.

— Ее муж, Филип Бартош, – с трудом выговорила я, кивнув, потом откашлялась. – Давайте я измерю вам пульс и температуру?

Я занялась делом, а доктор Стоддард наблюдал за мной.

— Можем сыграть в нарды, если вам это поможет.

Сквозь очки в роговой оправе на меня смотрели слезящиеся голубые глаза человека, повидавшего не одну трагедию. Могла ли я обрушить на него еще и свою?

Я покачала головой. И под его взглядом записала показатели в карту.

— Вас через два дня выписывают. Рады, наверное.

— Да, но, знаете ли, я буду по вам скучать.

— И я по вам, доктор Стоддард. – Я через силу улыбнулась.

Губы едва дрогнули, но на большее меня сейчас не хватало.

Посетив еще двоих пациентов – молодую мать с новорожденным и страдающую геморроем пожилую женщину, которая заняла место мальчика с воспаленными миндалинами, – я снова заглянула в кабинет Амита. Но там по-прежнему было пусто.