Правило 24 секунд - Юля Артеева Страница 68

Поэтому сейчас парням не приходит в голову стебать нас за долгое отсутствие или припухшие от поцелуев губы. Я всем дал понять, что отношусь к Маше серьезно, и мои близкие это принимают.

Рассаживаемся на свои места, и Кирилл спрашивает:

— Везем Машу домой?

— Так точно, – отвечаю и тут же улыбаюсь от того, как доверчиво она склоняет голову мне на грудь.

Овчинников плавно, насколько это возможно на древних жигулях, трогается с места, а Ефим прибавляет громкость музыки до трескота в динамиках, чтобы на всю машину разнеслось «Тонировка в хлам, кто это там? Черные катки, факи мусорам».

Кэмбл – Кто это там?

Маша поднимает на меня сияющий взгляд и, дотянувшись до уха, произносит ласково:

— Такой ты все-таки бандит, Гордей.

— Я школьник, а не Джонни Диллинджер, – отвечаю, припомнив ее фразу, брошенную этим же вечером.

— Как думаешь, это ты меня испортишь? Или я тебя исправлю?

Хмыкаю и оставляю вопрос без ответа, только крепче обнимаю свою рыжую бестию. Глядя через тонированное стекло на потемневшие улицы района, я думаю о том, что вместе мы сможем стать лучше.

Чуть позже я провожаю Гордееву до квартиры, минута в минуту к назначенному времени. Открывает на этот раз ее отец.

— Здравствуйте, Юрий Борисович, – произношу бодро, – возвращаю вам дочь.

Он хмыкает:

— Гордей Наумов. Удивительная пунктуальность.

Пожимаю плечами и склоняю голову на бок. Всем своим видом пытаюсь продемонстрировать, что иного от меня ожидать глупо. Интересно, как скоро он узнает, что я под следствием? И что тогда скажет?

— Привет, пап. Не спишь еще?

— Зачитался. По пятницам можно себе позволить, верно?

Мы с Гордеевой переглядываемся, сдерживая улыбки. Мы в эту пятницу тоже кое-что себе позволили.

— Как у вас с учебой?

— Пап!

Сжимаю ладонь Маши покрепче и говорю:

— Все замечательно.

— Получится физкультуру исправить?

— Сделаем все возможное. Как раз завтра идем на тренировку в тренажерный зал.

— Да? – смотрит на меня Рыжик, а потом поворачивается к отцу, – Да. Кстати, во сколько?

— К часу.

Безмятежно улыбаюсь и игнорирую смятение, с которым Маша снова глядит на меня. В двенадцать она встречается со своим недопарнем. Двадцати минут на разговор им хватит. Я бы, конечно, выделил секунд тридцать. Как раз достаточно, чтобы сказать «мы расстаемся, пока». И даже на сочувствующий взгляд еще время останется.

Обнимаю Гордееву за плечо и прижимаюсь губами к виску. В губы целовать при ее отце, конечно, не решаюсь. Если честно, от него разит какой-то жесткостью вперемешку с безысходностью, даже я внутренне робею. Надо будет потом узнать, кем он работает. Может, как наш отец, в органах?

Протягиваю ему ладонь для рукопожатия, и несколько секунд он изучает ее, как что-то неведомое. Будто не знает, что этот жест означает. Потом все-таки жмет мне руку, и я ухожу.

–.. .– -… .. .-. .– .–

На ходу пишу Гордеевой в нашем мессенджере.

Гордей Гордеевой

С тобой завтра сходить?

Лисий хвост

Гордый, мне же не пять лет))

Гордей Гордеевой

Он не вызывает у меня доверия

Лисий хвост

Я позвоню сразу, как закончу, хорошо? Уверена, все будет в порядке

Убираю телефон в карман бомбера и выхожу из подъезда. Маша все делает на «отлично» и от других, кажется, ожидает того же. Только это не так. И кармы никакой нет. Иногда плохие вещи случаются с хорошими людьми, и жизнь это допускает. Только вот я не буду.