Браконьерщина - Игорь Кожухов Страница 68

Как я потом узнал, Татарин не стал ждать завтра, а прямо вечером перевёз на мою базу вместе с Олегом и работников, ссудив им на сутки пятёрку спирта. Скатав на следующий день на свой остров двух оперов, дал такие объяснения, какие всех устроили, показав аккуратные палатки без следов борьбы и место, откуда предполагаемые утопленники отплыли. Ведь, возможно, они где-то теперь и зависают – кто их мёртвыми видел?! Вода всё скроет, а что не скроет, тиной замоет.

Через день после ментов Татарин привёз на берег и отправил в город троих работников, чуть хмельных и, на удивление, радостных. Мне показалось, что в этот раз он рассчитался с ними по-хорошему, заранее пообещав принять на следующий год. Одного, самого взрослого, и, как говорили, бездомного, оставил на острове в помощники. После сам уехал в город и через несколько дней вернулся с кем-то на машине. Загрузив полную лодку продуктами и солью, он, как по расписанию, ушёл на зимовку, обещав прийти по льду.

Я, пока неразбериха до крепкого льда, устроился сторожем в летний пионерский лагерь. В этом скромном, от небольшого института, хозяйстве значилось и встало под мою охрану: три небольших летних корпуса, тёплый домик обслуги, старый, но, на радость, довольно хороший, снегоход «буран», собака Рында, лаем действительно напоминающая колокол, и совсем пожилой, отчаянно пьющий мужик.

Принимавший меня на работу нервный и торопливый начальник отдела кадров, подписывая заявление, обозначил:

— Придётся быть тут всегда! Его, гада, не уволишь – родня директора института… Потому бери всё на себя. За деньгами приезжай в город, зимой мы сюда ни ногой. В принципе тут и одному делать нечего, но по-другому никак. Терпи… – Начальник написал адрес института, пожал руку, и красная «восьмёрка» укатила в город до весны!

Я на радостях дал напарнику денег и разрешил не приходить сюда вовсе.

— Согласен за тебя смены отрабатывать! За получкой своей езди сам, трудодни – за тобой, соскучишься, заходи.

Это был мой первый и последний, до весны, разговор с «напарником». На зиму я неожиданно стал хозяином прекрасного дома отдыха, за проживание в котором к тому же платили деньги!.. А если ещё взять в счёт снегоход, обладателем которого я опять же стал на совершенно выгодных для себя условиях, то работой мою предстоящую жизнь назвать было точно нельзя!

Я прекрасно понимал, что уже в ноябре подотчётную мне территорию завалит снег. Значит, никто не сможет, вернее не захочет, сюда лезть, проваливаясь по грудь в мягкую, пушистую подушку. Мне будет достаточно объехать лагерь по периметру, обозначив колеёй границу, и потом два-три раза в неделю проезжать по ней, регистрируя возможные нарушения. Но таких, я заранее был уверен, не будет. Чужие здесь не ходят.

На дачу в деревне сразу поселил Веньку, совсем потерявшего башку через любовь к летней островной знакомой. В разговоре он называл её Риточкой, невзирая на серьёзную разницу в возрасте, и кроме неё теперь ни о чём не думал. По поводу возможных проблем с мужем избранницы сначала отмалчивался, потом начал нервно вспыхивать.

— Что муж, стена? Не разобьюсь, поди… самортизирую!

Этот эфемерный муж, хоть и точно был, но совсем не утруждал своим присутствием там, где была жена. Детей у женщины не было, и, по-моему, таким стал для неё Венька, скромный, тихий и чистый.