Лето в Российской империи - Дарья Кузнецова,Виктор Фламмер (Дашкевич),Игорь Евдокимов,Александра Лавалье,Тимур Суворкин,Дарья Эпштейн,Женя Гравис Страница 7

Да и остальные попутчики оказались достаточно милы. Общество быстро притерпелось даже к злому языку баронессы Меллер: все слишком радовались прекрасной погоде и новым впечатлениям, чтобы расстраиваться из-за пустяков.

— Хорошо, что ей стало лучше, – заметила Агата, увидев Дольскую в окружении сразу двух кавалеров: Смольянинова и грузинского князя. – Как вы думаете, мой дорогой, из этого что-нибудь выйдет? – Она жестом привлекла внимание супруга к этой группе.

Эти двое боролись за внимание дамы весьма энергично, но пока не переходили черты, хотя друг о друге отзывались нелестно. Даже странно, что утром полковник ограничился в адрес соперника всего одной, почти нейтральной репликой.

Графиня держала обоих на почтительном расстоянии, но никого не гнала, очевидно получая удовольствие от внимания. За этим романом с интересом наблюдало все общество: не столь уж много здесь имелось развлечений. Князь был горяч и порывист, офицер – упрям и настойчив, и шансы были равны.

— Скандал, – уверенно ответил Александр. – Дай бог, чтобы без дуэли или мордобоя.

— Куда подевался весь ваш романтизм, мой дорогой? – укорила Агата. – Вы стали совершеннейший сухарь!

— Увы, – отрицать очевидное он не стал, – полиция слишком часто видит последствия этакой вот конкуренции.

Но склониться и поцеловать руку супруги он все-таки догадался.

То ли говорила в нем мужская солидарность, то ли пустили корни брошенные в первый вечер баронессой Меллер сомнения, а только Шуховскому были несимпатичны все трое, но больше других – графиня. О покойном муже она как будто горевала – а знаки внимания принимала с видимой охотой. Да утреннее недомогание ее казалось лишь способом привлечь внимание и придать себе флер загадочности. Домыслы, конечно, притом недостойные, и, по совести, корить ее было не за что, но и принимать участие в происходящем Александру не хотелось, даже мысленное.

Первым от почти неразлучной троицы откололся полковник и ушел в сторону кают. Вскоре Дольскую позвала составить ей компанию за лимонадом Гурьева, и князь тоже покинул палубу, оставив предмет своего восхищения в женском обществе. Шуховской нашел это прекрасной идеей – не общество, конечно, а лимонад – и подозвал стюарда. Агата достала из шелковой сумочки небольшой клубок и крючок – она обожала вязать ажурные салфетки, скатерти и воротнички.

— Как думаете, Сашенька, не стоит ли навестить Елизавету Аркадьевну? Она не была за завтраком и до сих пор не выходила на палубу, а она так любит принимать солнечные ванны до полудня!

— Полагаю, стоит подождать до обеда. Племянник же говорил, что тете нездоровится.

Яркое солнце, уютная густая тень от навеса и прекрасный прохладный лимонад располагали к неторопливой беседе. Ветер сносил дым пароходных труб в сторону, машинный гул доносился негромко и вплетался в шум моря, голоса не досаждали, а звучали умиротворяюще. Шуховской, наслаждаясь этим погожим деньком, радовался, что собрался с женой в это путешествие сам, не отправив кого-то из сыновей. Александр им вполне доверял, но все же молодости свойственна легкомысленность в вопросах здоровья, и позаботиться о супруге он предпочел самостоятельно. Безусловно, важнее всего было ее самочувствие, но и ему такой отдых, оказывается, кстати.