От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи - Анатолий Салуцкий Страница 74

Но после одного из визитов на Люсиновскую, когда Варя на его осторожный вопрос о житье-бытье только плечами пожала, не выдержал, позвонил сыну:

— Вечером можешь заехать в Староконюшенный? Часов в семь?

Сын явился в половине восьмого, бодрый, подтянутый, с непривычно короткой стрижкой, глаза задорные. Принёс торт в цветастой коробке, попросил маму соорудить чай и, слегка улыбнувшись, начал сам:

— Ну что, отец, созрел для генерального разговора? Пошли…

Они закрылись в кабинете, и Кондрат, наверное, с минуту молча изучал взглядом сына, подмечая перемены в его облике, которые оценил как возросшую уверенность в себе. «Матереет, настоящий мужик».

Сын спокойно выдержал взгляд. Сидя в кресле, ожидая вопроса, положил ногу на ногу. А какие вопросы, если он всё понял? Кондрат не стал рассусоливать, сказал коротко:

— Ну? Я слушаю.

Дмитрий тоже молчал примерно с полминуты. Потом сильно оттолкнулся руками от подлокотников, пружинисто поднялся с кресла, принялся вышагивать по кабинету. Чувствовалось, он готов к разговору, но, видимо, ещё раз проверяет себя. Начал отрывисто:

— Отец, давай напрямую… – Умолк. – Да, напрямую. Решение принято. Жду, когда Никитка начнёт ходить. Варя предполагает, но не более. Мне почти сорок, отец. На ногах стою прочно, с хлеба на квас не перебиваюсь. Имею право выбрать свою судьбу. Всё будет достойно. Безмерно тебе благодарен, что позаботился о квартире для Вари. Но в эту квартиру въеду я… Вопросы есть?

Честно говоря, Кондрат ждал чего-то в этом духе, хотя не предполагал столь жёсткого тона. Отцовский замысел был иным, он хотел слегка прощупать «фактуру», по возможности выяснить, глубоко ли увяз сын, на кого он запал. В голове старого кадровика автоматически стучали вопросы: возраст, профессия, национальность, трудовой статус. А в сознании невольно являлся образ привлекательной… нет, скорее обольстительной фифочки с боевой раскраской, каких он вдоволь навидался на больших форумах. Одна из них почему-то запомнилась особенно – большие дымчатые очки в пол-лица, элегантная дамская сумочка через плечо. Выдержав паузу, спросил с подтекстом:

— Та-ак… Значит, с жильём будет непросто? Начнёшь с нуля?

Дмитрий поймал вопрос на лету:

— Отец, я же тебя знаю. Не допытывайся. Отвечу на твои вопросы в двух словах. Она замужем. Муж – членкор Академии наук. Ребёнку три года. Всё понял?

На сей раз Кондрат действительно понял всё. Не изменившись в лице, сохраняя внешнюю невозмутимость, он пал духом, осознав, что решение сына бесповоротное, это не похождения. Оставалось лишь интересоваться деталями.

— Профессия?

Дмитрий снова угадал:

— Ты в своём репертуаре. Одно слово, кадровик!.. Давай серьёзно. Я ждал этого разговора, потому что очень на тебя надеюсь. Ты глава семейного клана, наша мачтовая опора, от того, как воспримешь перемены, зависит многое. Прежде всего – как они Варе аукнутся. Думаешь, у меня душа не болит? Но иначе не могу, понимаешь, отец, не мо-гу! Говорю же, мне почти сорок, давно не мальчик. Уля тоже начинает с нуля, расстаётся с обеспеченной жизнью.

— Уля?

— Ульяна… Поздно мы с ней встретились, но навёрстывать в четыре руки будем. Отец, меня сейчас больше Варя беспокоит, она, конечно, что-то чувствует. Говорю же, я ждал встречи с тобой. На тебя надеюсь, ты у нас самый мудрый. Ты должен Варю подготовить… – Подошёл сзади, приобнял за плечи. – На тебя вся надежда. Меня ты теперь понял, не мог не понять. Вот и выручай. Времени мало, как только Никитка вылезет из колыбели…