Проект по дружбе - Юля Артеева Страница 75

Женя оборачивается к плите и спрашивает:

— Тебе не нравится ее еда?

— Нет. Все супер. Мне не нравится сама идея. Поэтому я саботирую домашние приемы пищи. К тому же остатки Роза забирает в конце недели домой. У нее четыре сына. Пусть лучше они едят.

— Ты против того, чтобы отец это оплачивал?

Я останавливаю стакан с водой около губ. Что я уже успел ей рассказать? Сам в этом сознался, или Женя слишком проницательная?

— Да, против, – выдавливаю наконец.

Гольцман выглядит беспечной. Улыбается, кивает и склоняется над сковородой.

Мы завтракаем, и я чувствую себя одновременно счастливым и неловким. Хотел бы я начинать так каждый свой день. Едим, перешучиваемся, кидаем друг на друга осторожные взгляды. При свете дня все, как обычно, подчиняется каким-то другим законам.

Я поднимаюсь и с тарелкой в руках выхожу из-за стола. Женя говорит:

— Да не надо, я сама!

Наши руки встречаются над раковиной. Замираем, глядя друг другу в глаза. И уже через секунду торопливо сталкиваемся телами, касаемся губами, нетерпеливо шарим руками по плечам. Я скидываю тарелку куда-то в сторону, опускаю ладонь ей на поясницу, нащупывая пальцами ямочки. Черт, они же просто с ума меня сводят!

Занятые поцелуем, мы не сразу слышим, как открывается дверь. Но когда из коридора раздается бодрый женский голос, мы оба приходим в ужас.

— Жень, не спишь?

Гольцман отскакивает от меня и выглядывает из кухни:

— Мама?

По голосу слышу, что Женя паникует.

— Что за удивление в голосе, зайка?

Я шагаю в коридор.

— Здравствуйте, – произношу отвратительно вежливым тоном.

Но, если честно, эта женщина мне сразу не нравится. Как и я ей. И если я удерживаю маску благовоспитанного мальчика, то она особо об этом не заботится.

Резко меняется в лице, окидывает быстрым цепким взглядом с головы до ног. Затем складывает руки на груди, тихо цедит:

— Та-а-ак. Это кто?

Обращает взгляд к застывшей Жене. Я тут же начинаю беситься от этого неприкрытого негатива и пренебрежения. Почему она ведет себя так, как будто все обо мне знает?

— Это Ярик, мам. Ярослав. Мы вместе проект делаем.

— По социологии?

— Да.

— Ясно, – женщина расцепляет руки и нервно взбивает волосы, – фамилия у Ярослава есть?

Не сдерживаю сарказма:

— Как у всех людей, имеется. Шмелев.

Она прищуривается, снова сканирует меня с ног до головы. Спрашивает:

— Шмелев Дмитрий – твой отец?

Киваю, не сводя с нее глаз. Боковым зрением вижу, что Гольцман волнуется, обхватывает себя за плечи. По лицу ее матери неясно, радует ее или, наоборот, огорчает информация о моих родителях. В любом случае она недовольна самим фактом обнаружения меня в своей квартире.

— Женя, – наконец выдает она стальным тоном, – можно тебя на секунду?

— Мам!

Я протягиваю руку, касаюсь Жениного плеча, отчего она вздрагивает. Едва ощутимо, но я вижу, учусь читать ее. Чуть сжимаю пальцы и говорю:

— Не беспокойтесь, я уже ухожу.

— Неудивительно, – фыркает ее мать.

В который раз за последнее время торможу свою агрессию, лишь медленно опускаю веки, чтобы сморгнуть злую пелену. Обращаюсь уже к Жене, понизив голос:

— Я буду ждать внизу.

Обуваюсь под неусыпным контролем ее матери и беру с вешалки куртку:

— Приятно было познакомиться.

На самом деле даже не собираюсь притворяться, что в этих словах есть хоть крошечная доля правды.