Шесть дней в Бомбее - Алка Джоши Страница 76

Потом выдвинула левый ящик и достала какие-то бумаги.

— Мои обязанности в больнице «Вадиа» заключаются в том числе в том, чтобы пациенты получали у нас наилучшую помощь. Но мисс Новак мне этого обеспечить не удалось. Она была важной персоной, национальным достоянием, многие будут ее оплакивать. Я уведомила совет больницы, что беру ответственность за ее смерть на себя. Они, конечно, понимают, что время от времени ошибки неизбежны. И хотят убедиться, что этого больше не повторится. А потому настаивают, чтобы тебя немедленно освободили от обязанностей.

Ее бледное лицо пошло пятнами. То ли она злилась за то, что ее поставили в такое положение, то ли стыдилась того, что сваливала вину на меня. Помолчав, сестра уставилась в бумаги, будто надеялась найти там текст своей роли.

Я окаменела. Пульс не участился. Дыхание оставалось ровным. Опустив взгляд на руки, я заметила, что они не дрожат. Посмотрела на мраморную плитку на полу, белую с серыми вкраплениями. На свои потертые туфли. Амит подготовил меня к такому повороту событий. И все же временами мне казалось, что я все это просто нафантазировала: что он приходил к нам ночью, рассказывал о заседании совета и о том, что доктор Стоддард зовет меня с собой в Стамбул. Лишь один вопрос не давал мне покоя: неужели меня с каждого места работы будут выгонять?

Не глядя мне в глаза, старшая сестра продолжила:

— Даже если это не ты сделала роковой укол, все равно ты оставила на видном месте шприц и пузырек с морфином. Колоссальная оплошность!

Она потеребила висевший на груди крестик. Наверное, искала поддержки свыше.

На несколько минут я лишилась дара речи. Да, я отсутствовала в палате дольше положенного. Да, морфин лежал на видном месте. За двадцать минут любой мог войти и ввести лекарство спящей пациентке. Но неужели я виновата в том, что Мира оказалась беспомощной? Неужели это моя вина? Другие сестры постоянно выходили из палат принести что-то из кладовой или выпить чаю. И с их больными ничего не случалось. Мне просто не повезло.

И как насчет разговора Амита с доктором Холбруком? Ведь это хирург отвечал за схему лечения Миры.

Я откашлялась.

— Мисс Новак в течение шести дней не отзывалась на лечение…

— И что? – нахмурилась старшая медсестра.

Шею обдало жаром. Вчера мама сказала, что всю жизнь меня от всего оберегала и вставала на мою защиту, когда я сама этого сделать не могла. Она хотела, чтобы я стала смелее, сильнее, не боялась рисковать. Что ж, теперь мне представилась такая возможность. И пускай прежняя Сона всеми фибрами своей души желала замолчать, губы отказывались ее слушаться. Я снова откашлялась и устремила тяжелый взгляд на сестру.

— Мисс Новак страдала от боли и искала у нас помощи. Но некоторые считали, что она недостойна тщательной заботы. – Я даже голос повысила.

Пожилая женщина вспыхнула.

— Что это ты такое говоришь, девчонка? Очернение наших сотрудников тебе не поможет. Твои оскорбления не имеют под собой никаких оснований.

— Не имеют оснований? Вы с доктором Холбруком недавно обсуждали ее. Называли ненастоящей художницей. Говорили, что она всего лишь наполовину европейка. К тому же порочная женщина. А ведь она была нашей пациенткой, сестра!

— Так ты шпионила?

— Не говоря уж о том, что в нашу аптеку могут поступать поддельные препараты…