Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей - Алексей Варламов,Владимир Березин,Елена Колина,Майя Кучерская,Денис Драгунский,Анна Матвеева,Леонид Абрамович Юзефович,Сергей Шаргунов,Марина Москвина,Се Страница 79

И тут разорвалась пелена блаженного полусонного забытья, на неё обрушились воспоминания – как они с Соней, потные и запыхавшиеся, бегали по пустому ночному посёлку, как искали Женю. Искали его, а он их, кружили по издевательски уютным, тихим улицам, видели одни и те же заборы, дачи, яблони и шиповник – но не видели друг друга, стояли на одном и том же месте, пытались не верить глазам и найти на ощупь – но пальцы проходили сквозь звенящую комарами пустоту. Они превратились в призрачные телефонные голоса, кричащие, зовущие, бестелесные, неспособные соприкоснуться… Потом, пошатываясь от усталости, она вернулась в дачу, уронила отяжелевшее тело на диван и всё повторяла про себя, как заклинание: этого не может быть, так не бывает, не бывает. И последнее, что она слышала перед тем, как то ли провалиться в сон, то ли потерять сознание от усталости, – скрип досок под нервными шагами Сони, бродившей из комнаты в комнату и следившей за телефоном, чтобы не оборвалась последняя ниточка, не умолк Женин голос. А сейчас в даче царила пугающе безмятежная тишина…

Она распахнула веки. На краю дивана сидела Соня и с улыбкой смотрела на неё. Кажется, она сидела тут уже давно, дожидаясь, пока мама проснётся.

— Соня! – с облегчением выдохнула мама и, резко поднявшись, прижала её к груди. – Господи…

— Пойдём за грибами, мам, – негромким ровным голосом сказала Соня.

Мама отстранилась, непонимающе глядя на неё.

— Что… Ты нашла папу?

Соня покачала головой. Глаза её были светлыми, спокойными, лёгкая улыбка не сходила с губ. Она успела переодеться в “лесное” – многокарманные штаны, резиновые сапоги, футболка. Рядом на полу стояла корзина, на дне которой остро поблёскивал в утренних лучах маленький ножик.

Мамин взгляд скользнул по нему, потом по Сониному умиротворённому лицу, потом по желтоватому пыльному тюлю на окнах веранды и остановился на тумбочке. Над ней из розеток торчали два провода для зарядки телефонов. Но самих телефонов не было.

— Я их выбросила, мам.

— Что?..

— В колодец, – Сонина улыбка стала ещё шире, в посветлевших глазах вспыхнули шаловливые огоньки. Как будто это был сюрприз, и теперь Соня ждала от мамы радостного удивления и похвалы за то, как ловко и здорово она всё придумала. – Я выбросила их в колодец.

Несколько секунд мама молча смотрела на неё так, словно не узнавала. На глазах выступили слёзы, одна покатилась по щеке, и Соня осторожно стёрла её холодным, мягким кончиком пальца.

— А как же папа…

— С папой всё хорошо. Он нашел Михалыча. Он там.

— А м-мы?

— Мы – здесь. И мы останемся, мам. Здесь не страшно. Никто нас не найдёт, больше не нужно бояться. Здесь нет людей, вообще нет, это наш сейфспейс. Вставай скорее, пойдем в лес. Представляешь, сколько там грибов после дождей? И никто их не собирает. Все… только наши.

Мама кивнула, нашарила на полу тапки, не сводя с Сони взгляда, и медленно поднялась на непослушные, ватные ноги.

— Я сейчас… переоденусь сначала…

Бочком, стараясь не поворачиваться к Соне спиной, она прошла в соседнюю комнату – и застыла там у окна, бессильно опершись руками на стол.

Весь её тщательно возделанный, ухоженный участок теперь был густо покрыт белёсыми безлистными стебельками. Они, словно восковой плющ, оплетали малинник, крыжовник и лилии, тянулись вверх по стенам сарая и по стволам деревьев, расползались везде, словно плесень. Эти бледные трупные цветы, похожие на скрюченные тоненькие пальцы, Соня ещё вчера их фоткала и говорила, что никогда не видела столько на одном месте, как же они там называются…