Браконьерщина - Игорь Кожухов Страница 79

— Мне кровь из носа нужно сегодня поймать, хоть как. Бешеные деньги за ледоруб заплатил, даже на сапоги болотные баба денег не дала. Но это ладно, а вот если бур не оправдаю, да удочку ещё, то кранты – до пенсии поминать будет.

— Ты не торопись, дядь Коль, сейчас чайку попьём, увидим, где судак шевельнётся, и довезём тебя. К тому же туманчик вон идёт, можешь заплутать. И самое главное, в бардачке коньячка бутылочка, как ты?

Съедаемый желанием выпить мужик сглотнул слюну, но твёрдо отказался.

— Нет, парни, спасибо. Я вот отойду немного да начну потихоньку буриться, глядишь попаду где по голове судаку.

Он, больше не медля, спустился на лёд и, словно мячик, быстро засеменил в сторону фарватера. Буквально через пять минут его фигура исчезла в надвигающемся с холодного льда в сторону прогретого берега тумане. Иногда такой туман закрывал море на несколько часов, полностью пряча всё и всех, на свой грех, вышедших на лёд. Если же, на счастье, начинался ветер, молочный занавес сдувало довольно быстро, не дав людям, потерявшимся в нём, сильно испугаться. Сегодня было тихо.

— Вот обидно. – Венька озвучил наши мысли. – Если ветерок не задует, просидим тут до обеда.

— А что тебе? Жратва есть, по двести грамм на нос есть – отдыхай у огня, радуйся, что не выскочили на лёд. Как оказалось, Брат Витька был прав.

Только мы разложили у костра завтрак и открыли бутылку, как со стороны деревни, ровно откуда мы сюда заехали час назад, к костру подскочил ушедший на фарватер дядя Коля. Он ошарашенно остановился, узнав нас и поняв, что мы тоже растеряны его появлением, брякнул: «Привет, парни. Как вы?!»

Не рассмеяться было трудно и, словно подыгрывая ему, мы молчали.

Ответить смог Брат Витька:

— Да ничё… Из дома рано выдвинулись, решили вот позавтракать. – Он, налив в рюмку коньяк, протянул мужику.

Дядя Коля молча выпил, поднял с газетки кусочек сала, кинул его в рот и, оглядев заляпанный кусками бледно-белого тумана остров, спросил:

— Из деревни откуда?

Я, еле сдерживая дикое желание захохотать, показал на след, приведший нас на остров.

— Оттуда.

— Значит, фарватер там. – Горе-рыбак показал рукой в другую сторону.

— Да, скорее всего, там.

Дядя Коля немного расстегнул куртку, поддёрнул сани, поправил выбившиеся из коротких, с широкими голенищами сапог портянки: «Пойду. Думаю, зря влево забирал – чуть сбился. Чичас правильно сориентируюсь…» – И он, словно растворившись, нырнул в туман. Через секунды стало слышно стук санных полозьев по льду и короткое шарканье сапог.

Держаться мы больше не могли и смеялись до слёз, повторяя друг другу его слова.

Успокоившись, выпили по рюмке (Венька не стал) и, закусив, собрались уже повторить, как вдруг… Из-под берега, по знакомой уже ему дороге снова выскочил наш односельчанин. Теперь в его глазах был уже испуг, но граничащий с совершенным непониманием происходящего.

— Чёрт побери, опять вы?! Неужто мало вправо загибал – опять лоханулся!

Витька, словно ждал его появления, с бутылкой в руке, не думая, налил ему рюмку.

— Ещё одну, дядя Коля, да, может, закури, дай хоть лёгким отдышаться. Наша рыба-то никуда не денется, чё поди бежать?

На мужика было больно смотреть. Больше не разговаривая и не глядя на нас, он выпил, подвинув санки к костру, сел и, теперь сняв сапоги, перекрутил портянки. Отломил кусочек хлеба, положил на него сало, вздохнул: