Шесть дней в Бомбее - Алка Джоши Страница 84

Я выпрямилась.

— Доктор, я разбираюсь в людях. Мне кажется, я поняла ее, и, знай я ее шесть лет, это ничего бы не изменило.

— Люди не всегда такие, какими кажутся, моя дорогая, – мягко заметил он.

И посмотрел на меня глазами человека, прожившего восемь десятков лет.

— Где ваши родные, сестра Фальстафф?

— У меня была только мать. – Глаза защипало. – Ее больше нет.

— А отец?

Я замешкалась. Мысли об отце всегда вызывали у меня злость, смущение или стыд. Вместо ответа я сходила к себе и принесла фотографию Оуэна Фальстаффа.

Доктор Стоддард взял снимок.

— Вы похожи. Что с ним случилось?

Я вспыхнула.

— Он уехал в Англию. К своей семье.

Сама того не замечая, я так сильно сжала руки, что кожа стала гореть.

Доктор несколько мгновений разглядывал меня.

— Жертва британского владычества. – Он помолчал. – Но ведь и это еще не все?

Глазами я умоляла его не заставлять меня рассказывать. Это было слишком больно. Я не сомневалась, что он начнет хуже обо мне думать, если узнает все. Заставит сойти на берег в Каире и отправиться обратно в Бомбей.

— Милая, если только вы не убили кого-нибудь, можете спокойно все мне рассказать. – Он блеснул глазами. – Или уже планируете второй акт?

От смеха я закашлялась.

— Девочка моя, полагаю, пора нам перейти к «Гленливету». Портвейн хорош только для нард и джин-рамми.

Я взяла телефонную трубку и попросила стюарда принести скотч. Когда его доставили, я уже убрала снимок обратно в чемодан. Стюард разлил виски по низким стаканам. А когда он вышел, доктор Стоддард предложил мне выпить первой. Я пригубила напиток. До сих пор я никогда не пила скотч. Алкоголь обжег горло, но окутал желудок теплым одеялом.

Доктор с улыбкой наблюдал за моей реакцией. Потом отсалютовал мне стаканом.

— Продолжайте.

Я рассказала, что отец бросил нас, когда мне было три. И что вскоре умер мой брат Раджат. А мама не знала о том, что отец женат, до самого его отъезда.

— Хм-м. – Мы потягивали скотч. – Значит, вы собираетесь в Прагу, Париж и Флоренцию, правильно? – Доктор помолчал и вскоре просветлел. – А как насчет Лондона?

— Что насчет Лондона?

— Не хотите повидать отца?

— С чего бы? – В моем голосе прозвучало накопленное за двадцать лет негодование.

Я осушила свой виски одним глотком. Доктор покосился на опустевший стакан.

— В этом может быть смысл. – Он поднял на меня глаза. – В любом случае экскурсия выходит довольно дорогая, милая девочка.

— У меня есть немного денег… от отца?

Я рассказала о ежегодных подарках и показала мешочек с деньгами.

Он пересчитал все и посмотрел на меня поверх очков.

— Боюсь, их и близко не хватит. Если, конечно, вы не собираетесь путешествовать зайцем.

Меньше чем за минуту мой план превратился в полный абсурд. До чего я была нелепа! В ночь, когда мы с мамой пересчитывали деньги, мне казалось, это огромная сумма, вроде той, которую муж Индиры мечтал выиграть на скачках. И почему я решила, что ее достаточно?

Доктор допил виски. Вид у него был усталый.

— Давайте отложим это все до завтра, сестра Фальстафф. Утро вечера мудренее. И кстати, девочка, перед сном выпейте два стакана воды. Доверьтесь мне, не пожалеете.

* * *

Утром я пришла к доктору Стоддарду помочь ему собраться. Проснулась я с ощущением, что во рту и в голове у меня ватные шарики. Меня уже дважды вырвало. Голова болела.