Отречение - Алиса Клима Страница 9

— Прошу вас, прошу!

Она ослабевала и опускалась на снег. Он никогда не видел, чтобы она так отчаянно и горько плакала. Ларионов нагнулся к ней и дрожал.

— Ради бога, скажи мне, что случилось?! Что, черт возьми, ты там прячешь?!

Ирина не могла говорить и захлебывалась.

— Это моя вещь… моя вещь…

— Милая, я куплю тебе миллион вещей! – не выдержал он.

— Нет! Это – моя вещь… Мне нужна только она!

Она сложилась и вздрагивала.

— Моя вещь… – шептала она. – Последнее, что у меня осталось…

Ларионов почувствовал, что горло сдавили слезы.

— Послушай меня. – Он поднял ее со снега. – Я все сделаю для тебя. Ты слышишь? Все сделаю. Где твоя вещь?

Ирина подняла на него глаза, не в силах поверить, что он был готов на это страшное дело.

— Вы найдете мою вещь? – прошептала она.

— Нет времени тянуть, огонь растет! Говори, где она? Под полом вагонки справа?!

— Да! Сшитый ридикюль… – быстро говорила Ирина.

Она не успела закончить, как он исчез в бараке. Паздеев, заметив это, подлетел к Ирине:

— Что случилось? Почему товарищ майор вернулся в барак?!

Ирина сидела на коленях в оцепенении.

— Боже мой! – закричала вдруг она. – Боже мой, кто-нибудь, остановите его!

Клавка и Инесса Павловна бросились к Ирине, а Касымов и Паздеев вошли в барак, но крыша уже начала местами проседать, как верхушка торта, в котором кто-то выел начинку. К пожару прибежало человек тридцать солдат гарнизона. Но что они могли сделать? Барак полыхал…

Ирина закрыла лицо руками. Клавка и Инесса Павловна обнимали ее.

— Как же ты могла? Что ты наделала… – шептала Инесса Павловна.

Ирину охватило отупение. Ей казалось, что время остановилось, мир вокруг и сердце внутри застыли.

Послышался треск. Крыша барака проваливалась окончательно, поднимая столб искр до самой тверди, и Паздеев и Касымов едва успели за секунды до обрушения вытащить за руки Ларионова. Женщины бросились к ним, как встревоженная стая птиц. Охранники уложили Ларионова на снег подальше от огня. Барак резко сложился и горел уже как занебесный костер.

— Сашку зови! – кричал Касымов. – Ожог!

Касымов помчал за Кузьмичом, чтобы тот немедленно запрягал – увозить Ларионова в больницу. Ирина схватилась за голову. Ларионов лежал на снегу, Инесса Павловна осторожно примостила его чело на свернутую телогрейку. Что-то случилось с ним, но в темноте и бликах огня было ничего не разобрать. От него валил то ли дым, то ли пар.

«Это, наверное, ожог, – бессмысленно пронеслось в голове Ирины. – Да, кто-то кричал это слово». Гимнастерка дымилась. Ее прямо на Ларионове тушил Паздеев. К коже прилип мусор, разобрать, где ожог, где сажа, где одежда, было невозможно из-за мглы, мерцании пожара и охватившей всех смуты.

— Лага упала! – слышалось, как Касымов кричал кому-то. – Из-под завала еле вытащили…

Сашка начала срывать с Ларионова гимнастерку, чтобы остановить тепловую реакцию – она все не рвалась. Потом Паздеев с криком разодрал ее. Ларионов приоткрыл глаза. В руке он все еще сжимал грязный от пепелища ридикюль. Он задыхался, откашливался и смотрел на Ирину.

— Зачем? – прохрипел он. – Зачем?

Она в оцепенении трясущимися руками достала что-то из него и медленно поднесла безделицу поближе к глазам майора. То была маленькая брошь с бутонами из цветной глазури. Губы его задрожали, и он издал тихий стон.