Кислый привкус смерти - Аю Кувагаки Страница 92

Поймав тогда себя на этой мысли, я дочитала записи сестры до конца, и больше ничто в них не привлекло моего внимания. Даже само существование этого Рэна.

Но я, кажется, упустила из виду кое-что важное. Упустила, что парня, которого Хина называла Рэном, интересовала именно я. Она решила, что его интерес ко мне был любовным, что на самом деле было попросту невозможно.

— Я наблюдал за вами. – Спокойный взгляд Киримии казался пронзительным. – Поначалу меня просто заинтересовал набирающий популярность ресторан. Бревенчатое здание тоже смотрелось здорово. И тогда я решил зайти к вам по дороге из школы. Естественно, я был не в том возрасте, когда можно самостоятельно ходить по ресторанам, так что я просто решил при случае хоть одним глазком посмотреть, что там внутри. Но заглядывать в фасадное окно – не слишком хорошая идея, за такое могли и отругать, так что я решил зайти с другой стороны здания.

Его слова заставили мою память зашевелиться. Перед глазами сразу же возникла яркая картинка – я вспомнила бревенчатое здание, вход в ресторан и заметно посветлевшие от времени бревна стен.

— Был вечер, но ресторан еще не открылся, и посетителей еще не было. Я подошел к входу на кухню, откуда доносился аппетитный запах, и вдруг заметил словно спрятавшийся за зданием небольшой сарайчик.

За бревенчатым зданием, окна которого выходили на море, начинались горы. Тот самый сарайчик стоял позади дома, словно зажатый между зданием и склонами гор. Он никак не мог попасться на глаза посетителям ресторана.

— Я подошел ближе, и по запаху и кудахтанью, доносившимся изнутри, я понял, что это был курятник. Я решил заглянуть внутрь через щелочку и очень удивился тому, что там увидел. В полутемном сарае была маленькая девочка, на вид – младшеклассница, которая в одиночку сворачивала шею курице.

В памяти всплыл темный, тесный курятник, куда были буквально затолканы больше десятка куриц.

— Она с равнодушным видом удерживала отчаянно сопротивлявшуюся птицу, а потом убила и начала разделывать тушку. Сливала кровь, выщипывала перья, ломала кости и резала мясо. Курятник провонял свежей кровью, а руки девочки были уже совершенно красными. Но лицо ее оставалось таким же бесстрастным. Даже не замечая меня, она отлавливала и разделывала курицу за курицей.

Я молчала.

— Тогда я подумал, что увидел нечто ужасное. Мне почему-то было очень жаль девочку, так привычно разделывавшую кур. Всей ситуации я не знал, но мне было больно от одной мысли о том, насколько же, должно быть, травмирована эта малышка.

Я невольно закрыла глаза. Уж слишком живо в памяти воскресли те чувства, что переполняли тогда десятилетнюю меня.

Когда я была ребенком, дела у «Гриля Нами» шли неважно.

Отец по этому поводу очень беспокоился – он боялся потерять ресторан, унаследованный от дедушки вместе со старым поварским фартуком. Надеясь поднять доходы заведения, папа придумал новое блюдо – соте из курицы с лимоном, но эффекта от появления новинки толком не было. Что-то в имеющейся версии соте папу не устраивало. Мы с Хиной хотели как-то подбодрить отца, так что постоянно торчали на кухне. Как-то мы спросили у него, не можем ли мы чем-нибудь помочь. Папа с улыбкой посмотрел на нас обеих и произнес:

«Ну что ж, может, и сможете!»