Дедушка влюбился - Юрий Поляков Страница 92

— Ты-то здесь откуда? – удивился я.

— Я-то здесь главный редактор, а вот каким ветром тебя занесло?

— Мы нашли! – радостно доложила Галя.

— Спасибо, девушки, порадовали! – благосклонно кивнул Дон. – Ну, добро пожаловать, Сева, в наш дурдом! Пойдем ко мне, отметим встречу! Сколько же мы не виделись?

— Всеволод Иванович! – крикнула Галя, врываясь в «зимний сад». – Еще пятнадцать минут!

— А тракт?

— Не успеваем. Муловой пришлось мыть голову и косички переплетать.

— Зачем?

— Понимаете… – Редакторша оглянулась по сторонам и понизила голос: – Роз-Мари опаздывает. Сергей Васильевич снова начал чертей гонять, ждала, пока врач приедет и капельницу поставит. Позвонила – уже мчится.

— Ясно. Подождем. Что с Манукяном?

— Приехал, загримировали, Митя его лично отвел в третью студию и передал стажеру, тот якобы запишет комментарии. А что, правда Куликовская битва была в центре Москвы?

— Конечно, а Бородинская там, где сейчас панорама на Кутузовском проспекте.

— Да вы что?! Не знала… А-а-а… Смешно пошутили.

— Вову-то куда пристроила?

— Сансарыч учит его с камерой работать.

— Дело!

— Вы сегодня поаккуратнее!

— А что такое?

— Манана в студию придет. Зря вы с ней все-таки связались…

— Что было, то было. Отобьемся.

— Так-то оно так, но, говорят, Донишевский уходит.

— Десять лет говорят.

— Ну, не знаю… Побежала! – И она умчалась, цокая лабутенами.

Я еще раз набрал номер Славы, но линия была снова занята. Да что ж такое-то? Исчезла, пропала, ушла в подполье, а я уже чувствую, как в теле «бродят, заросли ломая, желаний темных табуны…» (Вяч. Иванов.)

34. Юнкор Кувандыкин

По коридору, пошатываясь, прошел Митя Кувандыкин, пьяница и фаталист, он считает ковид заговором мафии фармацевтов, а водку самым лучшим антисептиком, родимая убивает любую заразу, передающуюся воздушно-капельным путем. Маску даже в самый лютый карантин он не носил принципиально, в крайнем случае при появлении патруля прикрывал нос шарфиком. Митя остановился напротив меня, постоял, многозначительно улыбаясь, произнес, дохнув перегаром, загадочные слова: «Грядут перемены!» – и пошел дальше.

— Какие? – словно не понимая, вдогонку спросил я.

— Заходи потом – поговорим! – Он обернулся, хитро глянув на меня.

Одно слово – смотрящий!

Кувандыкин – наша реликвия. Чем он занимается, никто толком не знает. По-моему, ничем. Должность у него теперь невыдающаяся – «старший редактор главной редакции», но кабинет большой, окнами в сирень. Кажется, Митя сидел там всегда. Когда я появился на канале, он был старожилом. Родом этот странный человек из районного центра Кувандык, что в Оренбургской области, – отсюда и псевдоним, перекочевавший с газетной полосы в паспорт. Какую фамилию он носил прежде – неведомо, да и сам он, наверное, позабыл: алкоголь память не укрепляет.

На малой родине Митя подвизался сначала юнкором в районной газетке, писал для оренбургской молодежки, потом, после армии, благодаря рабфаку поступил в МГУ, с горем пополам осилил журфак (группу радио и телевидения), получив распределение в «Останкино», в общественно-политическую редакцию, а конкретно – в передачу «Сельский час». Помните, был такой? Там Кувандыкин писал подводки и прощалки ведущим: «Не знают угомону в центральной усадьбе колхоза имени Чапаева. Еще не убраны в закрома родины золотые хлеба, а гармонь звонко разливается окрест, созывая девчат-ударниц и парней-передовиков в клуб на вечёрку!» «Главнюк» швырял ему в морду машинописные листки и орал, что так теперь не пишут даже в многотиражке «Красный чум».