Желчный Ангел - Катя Качур Страница 97

Подружка постучала по надписи грязным пальчиком в заусенцах и щелкнула языком:

– Смотри, сколько ей было – сто лет!

Мира ничего не поняла, но в том, что смуглянка на фото не соответствовала пластиковой мумии к гробу и цифре сто, учуяла какой-то подвох. С тех пор смерть ассоциировалась у нее с дурацкой игрой без правил, жертвой которой стал ее любимый литой пупс.

Сбитые мужики, потея о натуги, водрузили памятник в кузов грузовика. Машина выехала из двора, опыляя девственную сирень грязным дизельным выхлопом.

Только спустя несколько лет, когда зацвел тот же куст сирени, Мира рассказала родителям о кукле, упавшей в гроб.

Неожиданно мама всплеснула руками и закричала: «Почему ты не сказала сразу? Она забрала с собой твоего ребенка!»

Мира снова не уловила связи между игрушкой, мертвой бабушкой и каким-то ребенком, обиделась на маму и поклялась ни за какие коврижки не ходить больше на похороны.

Но это было позже, а пока, пятилетней дурочкой, она плелась в процессии за гробом и оплакивала пупса под траурный марш Бетховена в исполнении небольшого, но слаженного оркестра.

Тот майский день в мельчайших подробностях пронесся в памяти Миры, и она нехотя сказала подругам:

– Ну была у меня одна прабабушка, Ада Яковлевна. Но она какая-то странная. Да и мы с ней почти незнакомы.

– Это неважно. Они все ку-ку, – ответила Ирка. – Зовем!

Они встали вчетвером у стола и поднесли руки к голубому блюдцу.

– Дух Ады Яковлевны, приди к нам! – взвыла не своим голосом Ирка. – Повторяйте!

Гадальщицы, стоявшие плечом к плечу, дружно забасили:

– Дух Ады Яковлевны, приди к нам!

Мира поперхнулась от смеха, но подруги с двух сторон пихнули ее в бок.

– Ржать нельзя, может обидеться.

Они еще несколько раз повторили имя прабабки, но безрезультатно.

– Вспоминаю, она была глуховата, – сказала Мира. – Может, погромче?

Школьницы взвыли еще раз и даже добавили слово «пожалуйста». Ответа не было.

– Бабка Ада, та, что забрала с собой моего пупса! Приди уже к нам! – психанула Мира.

Девчонки прыснули, но внезапно блюдце дернулось, завибрировало и тронулось с места.

У Миры от ужаса вспотели ладони, по позвоночнику прошел ток и ударил испариной в лоб. Она закричала и одернула руки. Блюдце, задумавшись, приостановилось, но под шиканье подруг Тхор вернула руки обратно.

Ада Яковлевна оказалась прелюбезной дамой. С радостью называла имена суженых, среди которых были не только русичи Владимиры и Андреи, но и неведомый нормандец Гийом. А также щедро предсказывала оценки на ближайших контрольных.

– Выйду ли я замуж за Грекова? – спросила Мира, пребывавшая как в дурманящем сне.

Блюдце заметалось по всему ватману, нарезая круги между «да» и «нет». Потом остановилось, задумалось и набрало по буквам:

– С-л-у-ж-и е-м-у.

Бабку отпустили нескоро. Решив проверить ее правдивость, вызвали еще пару духов и по традиции встретили Рождество с Пушкиным. Он, как и предсказывали гадальщицы, паскудничал, обзывал дев дурами и приглашал на свидание. Со временем школьницы сели на стулья, убрали руки и устало наблюдали за выкрутасами блюдца.

Одна Мира, держа на расстоянии ладони, то приближала их, то отдаляла от помадной стрелки, пытаясь экспериментальным путем установить истину.

– Мирка, с тобой тарелка особенно быстро бегает, – заверила подруга. – И духи какие-то разговорчивые. Теперь каждый раз будем тебя звать.