Катамаран - Александр Ольшанский Страница 10

Они закупали провизию в молчании, отдавая деньги и кивая. Грузили ящики на катамаран, избегая касаться друг друга. Паоло, пытаясь наладить быт, спросил за обедом:

— Итак, ужин. Кто за пасту с тунцом? Или все уже сыты по горло… друг другом?

Шутка снова не сработала. Бьорн холодно заметил:

— Может, сначала стоит убедиться, что в наших запасах нет ничего… лишнего? После вчерашнего.

И эти слова, сказанные просто от тревоги, были восприняты всеми как намёк: а что, если преступник не посторонний, а один из них?

К вечеру катамаран был готов к отплытию. Технически. Молодые люди на его борту – нет. Они стояли на палубе, глядя, как Ибица медленно погружается в вечерние тени, окрашиваясь в золото и пурпур. Они должны были быть единой командой, экипажем, готовым встретить океанские просторы. Вместо этого они были семью одинокими островами, разделёнными бурными проливами страха, лжи и невысказанных обвинений. Красивая мечта о поиске гигантской волны померкла, затмеваемая гораздо более реальным и близким чудовищем – чудовищем недоверия, которое они сами и породили. И как теперь плыть дальше с этим грузом? Этот вопрос витал в воздухе, тяжелее любого балласта. Скоро они будут отчаливать от этого несчастливого берега, но настоящая опасность была уже не снаружи, а здесь, среди них, тихая, невидимая и разъедающая всё, как ржавчина.

ГЛАВА 4. СОЛНЕЧНЫЕ ЗАЙЧИКИ КИПРА

Утреннее пробуждение на катамаране было похоже на падение в иную реальность. Всего несколько часов назад эта палуба была их крепостью, плавучим домом, полным смеха и общих шуток. Теперь же каждый сантиметр пространства казался наполненным невидимым, тягучим ядом подозрительности. Они стояли в центре главного кокпита, не решаясь посмотреть друг на друга, словно группа незнакомцев, случайно забредших на чужое судно. Даже солнце, щедро заливавшее палубу золотым светом, и ласковый бриз, игравший с остатками серпантина, не могли развеять гнетущую атмосферу.

Паоло, вечно нарушавший молчание какой-нибудь дурацкой шуткой, мрачно оперся о поручень и уставился на воду, как будто надеялся увидеть там ответы на все вопросы. Его предложение сварить кофе для всех прозвучало не как приглашение к общению, а как формальная отговорка, и он быстро скрылся в кают-компании.

Бьорн, не говоря ни слова, вернулся к своим приборам и начал с преувеличенным вниманием проверять показания, хотя все датчики и так были в полном порядке. Его спина была красноречивее любых слов – прямая, напряженная, она излучала холодное отчуждение.

— Ну что, капитан, – резко обернулся он к Александру, – какие будут приказы? Продолжим наши «научные изыскания» или займемся составлением списка подозреваемых? Я голосую за второе – куда уж там до волн-убийц, когда у нас под носом плавают настоящие убийцы.

Александр вздохнул. Он чувствовал себя так, будто на его плечи свалили мешок с мокрым песком.

— Бьорн, хватит. Мы все в одной лодке. Буквально.

— Вот именно, Кэп. В одной лодке. И я бы хотел знать, кто за бортом проделал в ней дыру. Я, например, – он бросил взгляд на Самиру, которая старалась делать вид, что с интересом разглядывает проплывавшую мимо медузу, – слышал, как некто очень взволнованно разговаривал по телефону. И имя «Финехас» прозвучало довольно отчетливо.