Катамаран - Александр Ольшанский Страница 101

* * *

Последние дни перед Каракасом проходили в нервном, почти невыносимом ожидании. Катамаран, побитый и медлительный, упрямо полз к своей конечной цели. Команда, сплочённая недавним подвигом, теперь снова распалась на отдельных, напряжённых людей, всматривающихся в горизонт в подзорную трубу и на экран радара. Любая точка вдали – будь то рыбацкое судёнышко или просто особенно навязчивый буревестник – заставляла сердца биться чаще.

Паоло и Бьорн, вооружившись сигнальными ракетницами и единственным травматическим пистолетом, который нашёлся на судне для отпугивания акул, дежурили на палубе, словно часовые на стене осаждённой крепости.

— Знаешь, – философски заметил как-то раз Паоло, почесывая заживающую ссадину на лбу, – если бы мне год назад сказали, что я буду охранять плавучий склад наркотиков и краденные музейные ценности в открытом океане от средиземноморской мафии с помощью пистолета, стреляющего резиновыми пульками, я бы потребовал сценарий такого боевика на переделку. Я люблю смотреть боевики. Но не такие. Слишком неправдоподобно.

— Жизнь часто превосходит самые смелые сценарии, – спокойно возразил Бьорн, не отрывая глаз от бинокля. – И, как правило, в худшую сторону.

В эти тягостные дни каждый подводил мысленные итоги путешествия. Александр и Таня, стоя у леера, говорили о будущем – об учёбе, о Петербурге, о возможных совместных проектах. Их отношения, прошедшие проверку огнём и водой, стали чем-то большим, чем просто юношеская влюблённость.

— Я не представляю своего будущего без тебя, – сказал как-то вечером Александр, глядя на звёзды. – Ты мой талисман и мой главный научный сотрудник.

— А ты мой капитан, – улыбнулась Таня. – И, кажется, навсегда.

Самира и Паоло, чья страсть, вспыхнувшая в Танжере, переросла в глубокое, взрослое чувство, проводили время, болтая о Неаполе, о планах на маленький ресторанчик, о жизни, которую они хотели строить вместе, без указки семьи и могущественных женихов.

— Только если ты будешь готовить для меня разнообразные блюда итальянской кухни каждый день, – сказала как-то Самира, и в её голосе не было и тени кокетства, лишь твёрдая уверенность.

— Это можно считать брачным контрактом? – поинтересовался Паоло.

— Считай!

Между Бьорном и Анной Мари возникла странная, молчаливая связь. Он перестал её игнорировать, а она, пережив утрату и обретение Лилу, стала увереннее. Они могли подолгу молча сидеть рядом, он – с паяльником в руках, она – с книгой или делая какие-то записи. И это молчание было комфортным для обоих.

Иштван все время созванивался с женой и с нетерпением часы считал до встречи с Бригиттой и сыном. Его приключения закончилось. Он понял, что его настоящее испытание ещё впереди – это строительство семьи, а не только кораблей.

* * *

Вечером накануне прибытия в Каракас Паоло устроил скромный ужин, но сделанный с душой. Провизия у них почти закончилась. Они ели консервированную фасоль и пили сок, подняв бокалы за спасённую Лилу, за волну, которую они оседлали, и за свою дружбу.

— За нас, – сказал Александр, и его голос дрогнул. – За команду. За то, что мы выжили. И за то, что мы остались людьми.

Ночью никто не спал. Все вышли на палубу, смотря на огни Каракаса на горизонте – крошечные, дрожащие огоньки, которые несли в себе надежду на справедливость и страх перед неопределённостью.