Связной Хрущева - Олег Рой,Андрей Орлов Страница 101

— Вы неплохи в уходе от погони, Марк, – похвалил Большаков. – Вы точно помощник пресс-секретаря?

— Точно, – проворчал Марк, – но иногда вспоминается военная юность. В 44-м нацисты хорошо накостыляли нам в Арденнах. Я тогда водил армейский грузовик. Помню, по горам уходили от преследования, а в кузове тряслась дюжина раненых парней… Но это лирика, сэр, сейчс нам надо отсюда выбираться…

Новых приключений не было, кроме инцидента с бродягой, который решил погреться и безуспешно дергал ручку задней дверцы. Минут через двадцать «Крайслер» подъехал к сумрачному особняку на западной окраине города. Ромеро с кем-то перекинулся парой слов, затем отправились в обход дома – дорожка тянулась вдоль облетающего кустарника.

— Где мы, Марк?

— Это частный особняк, Джорджи. Вам лучше не знать, кому он принадлежит. Здесь безопасно. Прошу вас, проходите. До конца коридора и направо. Роберт уже ждет – его люди здесь…

Снова заставляли ждать большого чиновника. В особняке было уютно. Роберт Кеннеди отрешенно смотрел на аквариум, по которому сновали рыбьи стаи и каждую секунду, как в калейдоскопе, что-то менялось.

— Снова технические трудности? – Он поднялся, протянул вялую ладонь. Судя по воспаленному взору, последние сутки он не смыкал глаз. Поднялся Левинсон, с ним тоже поздоровались.

— Мы чуть не попались, Роберт, – объяснил Ромеро. – Придется машину ремонтировать.

— Понятно, – вздохнул Кеннеди и обратил на гостя какой-то обреченный взгляд. – Вы в курсе про летчика Андерсона, Джорджи?

— Да.

— А про письмо Фиделя Кастро премьеру Хрущеву?

— Нет.

— Написал письмо. – Кеннеди усмехнулся одними губами. – Он решил, что завтра мы нанесем массированный удар по Кубе, и передал через советского посла письмо Хрущеву. Просит нанести превентивный ядерный удар по Соединенным Штатам. При этом все решил за кубинский народ, объявив, что тот готов принести себя в жертву ради победы над Америкой.

— Совсем из ума выжил, – пробормотал Левинсон и отвернулся.

— Все очень плохо, Джорджи. С каждым часом у Джона все больше оснований уступить генералам и отдать приказ. Настаивает Конгресс, настаивают спецслужбы. Мы не хотим войны, Джорджи, но и выглядеть предателями в глазах американцев – не хотим. Генералы уверены, что в ответ на нашу бомбардировку Кубы Хрущев не осмелится ударить ядерным оружием. А в обычных вооружениях мы сильнее. Но мы в этом не уверены – особенно зная непредсказуемость и вспыльчивость вашего премьера… Что нам делать, Джорджи? Тянуть больше некуда, все идет к тому, что на рассвете, если не раньше, Джону придется отдать приказ.

Большаков молчал, выдерживал паузу.

— Джон уже намекал премьеру Хрущеву, что мы готовы оставить Кубу в покое, лишь бы он вывез с острова свои ракеты. Но ответа от Хрущева не поступало…

Роберт смотрел угрюмо, скорбно, а из глубин его глаз так и взывало: помоги! Холодела спина, Георгий понимал, что сейчас опять пойдет на грубое нарушение инструкций. Не может не пойти. Другой возможности не будет. Мир летит в пропасть. Он должен принять решение за Хрущева. Душу сверлил червячок: ты кто, Большаков? Царь, бог, Первый секретарь ЦК КПСС?! Не берешь ли на себя лишнего?

— Роберт, я вижу только одно решение. Откажитесь от притязаний на Кубу. Отведите войска и флот. Официально заявите, что отказываетесь когда-либо предпринимать попытки свергнуть кубинскую власть. Второе: пообещайте в разумные сроки – скажем, три-четыре месяца – демонтировать пусковые установки в турецком Измире и вывезти из Турции «Юпитеры». Согласен, это болезненный удар по репутации Джона, но можно ограничиться тайными договоренностями, не объявлять об этом на весь мир. Все равно эти ракеты морально устарели… Я уверен, Хрущев на это согласится.