Код Таро - Елена Леонова Страница 101

— Филипп Смирнов? – к писателю подошёл высокий мужчина с приятной улыбкой на лице.

— Да.

— Кaliméra[23]! Добро пожаловать в Ираклион! – произнёс он на русском языке с сильным акцентом. – Я капитан Никос Костас из полиции Ираклиона. Капитан Вильхельм попросить встречать вас.

Писатель улыбнулся в ответ. Ну, всё понятно! Саблин не мог просто так отпустить его в Грецию, и Ханна, очевидно, договорилась с кем-то на острове сопровождать их.

— Рад встрече. Это мой друг Макс, – Смирнов кивнул в сторону блогера.

— Привет! – дружелюбно произнёс Сенин, протягивая полицейскому руку.

— Кaliméra! – Никос ответил на рукопожатие.

Капитан Костас был молод и хорош собой: смуглая кожа, тёмные проницательные глаза, густые чёрные волосы и атлетическое телосложение.

— Я знать о вашем деле. Ханна рассказать мне, – Никос говорил быстро, но грамматически не всегда правильно. – Идёмте. Заедем в отель, а потом я сопровождать вас в to ideologikó spílaio[24].

— Куда? – спросил тихо Макс, чуть наклоняясь к Филиппу.

— Пещера, – уточнил Никос, услышав вопрос блогера. Он махнул молодым людям, показывая направление.

Они вышли из здания аэропорта и, перейдя дорогу, где парковались такси, подошли к светлому полицейскому седану.

— Ого, – удивился Макс, – поедем на этой машине?

— Может, и к лучшему. Так безопаснее, – отозвался Филипп.

— Да, да! Ханна просить сопровождать. Если ваш преступник увидеть полицию, он испугаться.

— Будем надеяться, – пробормотал блогер, залезая в машину на заднее сидение. Филипп сел рядом, а Никос за руль, и через секунду автомобиль тронулся с места.

Солнце Критского острова ласково касалось кожи писателя сквозь открытое окно машины. Откинувшись на сиденье, Филипп позволил себе раствориться в этом моменте. Он приехал сюда за разгадкой древней тайны, но неожиданно пришло ощущение, что в этом путешествии придёт и вдохновение для новой книги, и Крит, казалось, с радостью предлагал ему эту возможность.

Дорога вилась серпантином вдоль побережья, то взбираясь на холмы, то ныряя в тенистые ущелья. Из окна мелькали оливковые рощи, серебристые листья которых трепетали на ветру, словно шепча полузабытые греческие мифы. Каменные домики с красными черепичными крышами, прилепившиеся к склонам гор, смотрелись частью ландшафта, точно выросшие из земли.

Вдалеке, за изумрудными полями, сверкало лазурное море. Его безбрежная гладь манила обещанием прохлады. Писатель улыбнулся, вдыхая солёный воздух, смешанный с ароматом диких трав и цветущего тимьяна. В этом запахе было нечто первозданное, возвращающее к истокам.

Смирнов наблюдал за жизнью, проносящейся мимо. Вот пастух, ведущий стадо коз по каменистой тропе. Вот старик, сидящий на пороге своего дома, неспешно плетущий корзину. Вот дети, играющие в футбол на пыльной площадке. В каждом движении, в каждом взгляде сквозила неторопливость и мудрость, присущие этому острову.

Писатель достал блокнот и ручку. Слова сами собой начали складываться в предложения, рождаясь из увиденного и прочувствованного. Крит, подобно щедрому художнику, дарил ему краски и сюжеты, наполняя его душу вдохновением. Филипп знал, что эта поездка станет началом чего-то нового, чего-то важного. Он уловил, как в нём просыпается история, которую он должен рассказать миру. И Крит, с его красотой и мудростью, станет её идеальным фоном.