Хрустальная сказка - Макс Рейн Страница 103

— Зачем тебе тогда все эти книги?

— Это книги Алекса. Мой брат как раз исключение из правил, он их читает. Он журналист-блогер и очень много знает.

— Интересный, наверное, тип. – Личность Алекса явно заинтриговала Мику.

— Очень, – согласился Антуан.

— Познакомишь?

— Конечно, – улыбнулся он, польщенный ее вниманием к брату.

— А почему ты не отвечал на телефон? – вдруг вспомнила она. – Я с одиннадцати часов набираю.

Антуан взял трубку со стола и глянул на экран. Три пропущенных звонка.

— Звук был выключен. – Антуан нажал кнопку громкости. – Я, когда работаю, всегда выключаю его.

— Я так и знала, что ты весь в делах. Ты ел?

Антуан задумчиво поправил очки.

— Еще не успел.

— И это я знала. Подай-ка пакет, – скомандовала она.

Антуан снял пакет с ручки инвалидного кресла и передал Микаэле.

— Жизнь – это не только работа, но еще и отдых. Чем больше отдыха, тем лучше, – важно сказала она и направилась на кухню, стягивая одной рукой свой черный пуловер. – Я суп приготовила. Куриный. Садись, будешь обедать, – она вытащила из пакета термос.

— Куриный? Я вроде не болен, – Антуан скривился как от зубной боли.

— Вот и побалуй себя. Для этого вовсе не нужно болеть. – Мика открутила крышку, и кухню заполнил аромат бульона со свежей зеленью.

— Ничего так пахнет, – смиренно сказал Антуан и сделал маленький глоток.

Суп оказался пресным, отдавал луком и куриным жиром. Антуан выдавил из себя улыбку и благодарный кивок.

— Я так и знала, что тебе понравится, – самоуверенно заявила Микаэла. – Готовка – это моя тема.

— А я думал, ты все-таки больше художник, – быстро глотая суп, сказал Антуан.

— Приготовление пищи и написание картин – два очень похожих вида искусства, каждое действие наполнено интенцией и страстью, – пафосно заговорила девушка. – Оба процесса требуют особой чувствительности к материалу, будь то овощи и специи или краски и холст, и оба способны преобразить обыденное в экстраординарное. Можешь спокойно съесть всё, – великодушно разрешила она.

— Все? – Антуан заглянул в темную глубь термоса, играющую отражением жидкости на зеркальных стенках. – Здесь слишком много, – запротестовал он, решительно отодвигая от себя термос и плотно закручивая крышку. – При всем восхищении, столько страсти в меня не влезет.

— Лузер, – Мика не скрывала разочарования.

— А ты не умеешь готовить.

— Точно лузер! – Лицо ее вспыхнуло злобой. – У тебя… – Она прищурилась, подыскивая слова. – У тебя даже девушка, которая не умеет готовить. – Щеки ее пылали.

— Ничего, справимся. Этот ее недостаток я как-нибудь переживу. – Антуан смотрел, как меняется выражение лица Микаэлы, и мучительно вспоминал то ускользающее нечто, которое вот-вот выплывет и прольёт свет на тайну слова «Дочь», выделенного им в дневнике.

Микаэла резко отвернулась и положила ладонь на широкий подоконник. Антуан подошел к ней сзади и нежно взял за плечи.

— Не сердись, – виновато сказал он. – Я действительно не был голоден.

Она не отвечала. Ее молчание действовало на Антуана угнетающе. Он заглянул ей в лицо и не поверил своим глазам. Уголки ее рта подпрыгивали, глаза искрились. Поймав его взгляд, она расхохоталась, звонко и беззаботно.

— Что, что? – недоумевал Антуан.

— Да ничего, – хохотала она. – Кроме того, что я действительно горе-повар.