Два типа незнакомцев - Стив Кавана Страница 103

Логан решил двенадцать судоку, чтобы закончить сборник.

В ту ночь отец двенадцать раз хлестнул его ремнем. По разу за каждую числовую головоломку. Таков уж был его папаша. Никаких эмоций. Никакой любви. Ничего, кроме боли. Отец хотел, чтобы Логан знал: нельзя трогать вещи, которые ему не принадлежат. Двенадцать кровавых рубцов на его спине оставались напоминанием об этом в течение месяца или двух.

Поэтому Логан сам стал покупать подобные журнальчики. Кроссворды стали для него новым вызовом, но по мере того, как он становился старше и больше читал, а его словарный запас расширялся в геометрической прогрессии, ему становилось все проще разгадывать зашифрованные в них подсказки[34].

Логану было, наверное, лет четырнадцать, когда он понял, что в мире существует еще более великая тайна. Та, что на протяжении веков ставила в тупик величайшие умы мира. Проблема постижения человеческого разума.

Почему люди делают то, что делают?

Почему отец так сильно бьет его?

И почему его мать это совершенно не заботит?

Его отец был банкиром, а мать устраивала в доме приемы, на которых ему не разрешалось появляться. Логан понимал так называемые социальные роли своих родителей, но не мог понять, почему они его не любят.

Что определяет человеческое поведение? Это не было уравнением, которое можно легко отобразить на бумаге, и не было какой-то криптографической или лингвистической задачкой. Цифры, буквы и слова – все это были лишь инструменты, которые он мог легко использовать. Люди – вот что в конечном итоге ставило его в тупик. И в том возрасте, и после, его неспособность понимать людей, их эмоции и поведение привела его к полной изоляции от всего остального мира.

Он мог стоять посреди школьного двора, окруженный сотнями своих одноклассников и одноклассниц, – и чувствовать себя совершенно одиноким, словно инопланетянин, только что совершивший посадку на планете Земля. Его познания в естественных науках, математике и иностранных языках намного превосходили таковые большинства школьных преподавателей, но он не мог понять, почему девочки иногда хихикают, когда он проходит мимо них по коридору, почему мальчики одержимы спортом и почему во всем этом такую огромную роль играет музыка.

Логану это было совершенно непостижимо.

Должен был существовать какой-то процесс, метод, подход, какая-то тактика или способ понимания других людей.

Свою первую книгу по психологии он купил еще в старших классах. Это был древний, давно устаревший учебник, который Логан отыскал в книжном магазине «Стрэнд» на углу Бродвея и Восточной двенадцатой улицы. В тот же вечер он прочел его от корки до корки. Все двести тридцать восемь страниц. Когда закончил, уже почти рассвело. Логан отложил в памяти некоторые имена, которые то и дело появлялись в тексте: Фрейд, Адлер, Вундт, Юнг, Павлов, Скиннер, Торндайк и Пиаже. Это была ночь, которую он никогда уже не забудет. Ему казалось, будто он нашел ключ к тому, что искал всю свою жизнь. Способу понять людей, которые его окружали.

Бо́льшая часть книги была посвящена так называемым психическим расстройствам, или душевным болезням. Но были и другие разделы, в которых просто говорилось о поведении и о том, почему люди совершают самые простые поступки, почему совершают одни и те же ошибки. Эта книга была картой, которой он мог следовать. Имена упомянутых в ней психологов были вехами на его пути к познанию и пониманию не только других людей и общества в целом, но и зеркалом, посредством которого он мог глубже заглянуть в самого себя.