Цветы молнии - Джей Тодд Скотт Страница 108

Линнея вовремя смотрит в окно: Рио разговаривает с кем-то возле туалета. То ли это кто-то из встреченной недавно семейной пары, то ли другой человек. Он высокий, стоит спиной к Линнее, лиц обоих мужчин не видно. Рук тоже. Освещение здесь скудное, а по лобовому стеклу стекают такие крупные капли, что все кажется далеким и размытым, тень на тени.

Покой. Тишина. Мрак.

Опасность.

Потому что он прячется во тьме, Линнея, в самую плохую погоду.

Выданный Швайгером пистолет лежит в сумке, а та – на заднем сиденье.

Слишком далеко тянуться, и Линнея слишком поздно осознает, что он ей нужен.

На небе за туалетами вдруг загорается яркий свет, немилосердно белая вспышка, как у фотоаппарата, – моментально выхватившая Рио из мрака. Внезапная летняя гроза.

Летняя молния.

Глава 45

ГРОЗА

Нападать в лоб было глупо – это одна из его немногих серьезных ошибок.

Однако надвигались последние грозовые облака, а он почти подобрался, почти дошел до конца. А потому иного выбора не оставалось.

Капли дождя на лице, ощутимый холод на коже, сырость и затхлость в легких… Он уже не мог остановиться, даже если бы захотел.

Я сезон дождей.

Она совсем близко, только руку протяни; никто и ничто ее у него не отнимет.

Тлалок. Райдзин. Зевс. Шанго. Перун. Индра. Капунис и Инемкло.

Боги гроз, потопа, грома и молнии. Во многих древних культурах по всему миру приносили им жертвы, почитали их, преклонялись перед ними, и скоро он тоже попадет в их пантеон.

Ее специально поставили у него на пути, чтобы она дала ему знак, осветила его путь.

Я заберу крылья сияющего ангела.

Ему уже приносят жертвы, пусть даже никто пока не знает его имени.

Он слушает раскаты грома и готовится к ливню, который отметит его восхождение.

К ливню, который их всех затопит.

Часть четвертая

Ливень

Глава 46

ТУСОН, АРИЗОНА

Адан Рио мало что помнит из того, что происходило в амбаре Джона Парлора в Вирджинии.

Больше того, он даже не пытается восстановить в памяти фрагменты той ночи. И дело не в том, что он пообещал Линнее никогда об этом не говорить, что трижды врал под присягой, пересказывая случившееся в амбаре, и что, наоборот, не солгал о том, как Линнея у него на глазах в упор стреляла в человека, словно хотела казнить.

Есть что-то особенное в смерти, в умирании, в ощущении, как сердце замедляется, а душа, по-ацтекски «тейолия», отлетает в иной мир – в Миктлан, Тлалокан или на небеса. Это сложно забыть и невозможно пережить заново.

Его и раньше ранили – в бою. И сердце тоже ранили. Но не так.

А помнит он вот что.

Утопающий во тьме старый амбар и неровные ступеньки, ведущие в подвал, спрятанный под сеном. На стенах написаны имена и какие-то другие слова – Рио потом их смоет, а в итоге решит вообще спалить все к чертовой матери.

Потом долгий путь к дороге, стрекот сверчков. Той ночью и вообще всю неделю было так жарко, что Адан шел мокрый от пота и крови, прижимая к себе Линнею покрепче, а она, как назло, выскальзывала из рук.

Когда воцаряется тишина, он до сих пор слышит треск сверчков и цикад.

Какой легкой казалась напарница, как будто сбросила пятьдесят фунтов. Он словно нес привидение и постоянно говорил с ней, чтобы отвлечь, не дать ей дотронуться до глаз… потянуть за нить.

Не дать ей узнать, насколько все плохо.

Рио прижимал Линнею к себе, но пошел дождь, и последние несколько шагов Адан уже спотыкался.