Катамаран - Александр Ольшанский Страница 113

Лёгким движением пальца Масуд ткнул в пульт и выключил телевизор, даже не досмотрев до конца выпуск новостей. Зачем тратить время на болтовню репортёров, когда всё и так под контролем? Эта его надменная самоуверенность, выстраданная годами борьбы и выкованная в бесчисленных сделках, была его главным оружием и, возможно, его ахиллесовой пятой. Он не верил в карму, считая её выдумкой для слабых духом. Но он верил в закон бумеранга, пусть и никогда не признался бы в этом вслух. И сейчас, сам того не ведая, он мысленно дерзнул бросить вызов самому принципу причинности.

А может, всё было проще и страшнее? Может, это были древние чары того самого браслета, «Девять глаз Ибиса», приносящего беды своим нечестивым владельцам? Масуд, человек сугубо практичный, всегда высмеивал подобные суеверия. Но тогда, в ту душную ночь на верфи, залитой искусственным светом, он не удержался. Прежде чем передать свёрток с драгоценностями Финехасу, он на несколько секунд задержал в своих руках именно браслет. Он почувствовал под пальцами холодное серебро, прикоснулся к гладким, словно слеза, поверхностям хризолитов. Он подержал его, ощущая тяжесть истории и власти, которую он олицетворял. Всего на мгновение. Потом, спохватившись, резко отдал его подручному.

Финехас, перепуганный и услужливый, выполнял инструкции неукоснительно. Он тщательно протирал тряпкой, смоченной в спирте, каждую вещицу, каждый пакет с «товаром», стирая возможные улики. Но протереть внутреннюю, сложную поверхность диковинного браслета он, залюбовавшись его магической игрой света под лампами, не успел. Его подгонял резкий, нетерпеливый окрик самого Масуда. Хозяин в ту ночь был рядом, как всегда, когда речь шла о самом важном. Он никогда и никому не доверял такие щекотливые поручения до конца, даже в своих владениях – на той части верфи и в ангаре, что с недавних пор официально принадлежали ему и были, как он любил, под его полным и безраздельным контролем. Он контролировал всё. Кроме того единственного и мимолётного импульса…

И, возможно, сейчас, в номере отеля, эта его самоуверенность сыграла с ним первую, но отнюдь не последнюю злую шутку. Пока он размышлял о новых комбинациях и своих блестящих перспективах, телевизор, который он выключил, уже показывал нечто, что могло перечеркнуть все его грандиозные планы.

Всего через несколько минут после того, как экран погас, в новом экстренном выпуске новостей вновь появилось взволнованное и решительное лицо Самиры Эль-Масри. Девушка, которую он считал всего лишь взбалмошной и капризной девочкой, смотрела прямо в камеру, и в её глазах горел огонь, которого он никогда раньше не видел. Она чётко и уверенно заявила, что у неё и её команды есть неопровержимые доказательства непосредственной причастности её бывшего жениха, Масуда Али Абдаллы Хасана, к контрабанде наркотиков и похищенных музейных ценностей.

В следующем сюжете уже другой человек – полицейский чиновник с лицом, высеченным из камня, – после стандартной фразы о том, что «подробности не разглашаются в интересах следствия», неохотно, сквозь стиснутые зубы, все же признал то, что уже нельзя было скрыть. Да, на внутренней стороне музейного браслета «Девять глаз Ибиса», действительно обнаружены отпечатки пальцев. И предварительная экспертиза, сверенная с международной базой биометрических данных, подтвердила: они принадлежат египетскому гражданину Масуду Али Абдалла Хасану, который оперативно объявлен в международный розыск Интерполом.