Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура Страница 114

Волосы уже редеют, и кое-где заметна седина, очки в черной оправе, рубашка поло, повидавшая виды, но дизайна вполне молодежного, с логотипом бренда на ней. Для своего возраста он оставался достаточно стройным и подтянутым.

С виду ему под шестьдесят. Может, уже даже и больше, просто выглядит моложе своих лет.

В первую секунду, как Норико его увидела, ей показалось, что он почти не изменился с тех пор, когда они встречались в последний раз. Но в следующий момент она засомневалась – вероятно, ей все померещилось потому, что она об этом думала. Поди разбери.

Взгляд у него точно остался прежним. И он все такой же стройный, как раньше. Когда-то он был учителем в «Зеленой» группе, носил модные очки и ярко-зеленую рубашку – вот и все, что она могла вспомнить о том Кэне-сэнсэе. Глубже всего в памяти отложился цвет рубашки, и из-за того, что сегодня он тоже был в зеленом, образ Кэна-сэнсэя из ее воспоминаний одновременно и накладывался на человека, которого она теперь видела перед собой, и нет.

— Да, – ответил Кикути. – Сначала я не жил в Училище, а лишь приезжал туда на длинные выходные, например, во время летних каникул. Потом бросил свою тогдашнюю работу и поселился там на постоянной основе. Буквально увидел «Школу» изнутри.

В слове «изнутри» чувствовался какой-то особый символизм.

— Я провел там три года. И тогда-то мы и познакомились с Каори Ёсидзуми. Она как раз оканчивала начальную школу.

— А Ясуми? Мать Каори?

— Кажется, она тогда уже покинула Училище в Сидзуоке, – отчетливо произнес Кикути, отвечая на вопрос Киёко. – Как вы, наверное, знаете, в «Школе будущего» дети проживают отдельно от родителей. Когда я присоединился к «Школе», многие из родителей наших учеников находились не в Сидзуоке, а в Училищах в других регионах. Из всех них отделение на Хоккайдо развивалось наиболее бурно – его хотели сделать таким же масштабным, как и в Сидзуоке, и там всегда не хватало рук. Вероятно, и Ясуми тоже отправили именно туда.

— На Хоккайдо… – пробормотала Киёко.

— Каори была скромной, спокойной девочкой.

Супруги Ёсидзуми резко подняли глаза на Кикути и уставились на него просящими взглядами. Казалось, Киёко вот-вот заплачет.

— А еще доброй. Такое у меня сложилось о ней впечатление. До самого моего отъезда из «Школы» она находилась там, и с ней все было в порядке.

— Вот как?..

Киёко прижала ладони к глазам. Сидевший рядом Таканобу хранил молчание. Он склонил голову вперед, будто пытаясь сдержать проступившие слезы.

— Сколько лет было Каори, когда вы уехали, Кикути-сан? – спросила Норико.

Им нужны были доказательства. Подтвержденный возраст погибшей девочки – приблизительно от девяти до двенадцати лет. Скорее всего, она училась в начальных классах – в промежутке от третьего до шестого.

— Если я правильно помню, она тогда ходила в среднюю школу, – ответил Кикути. – Я преподавал в младших классах, а к моменту моего отъезда ее, кажется, уже не было в числе моих учеников.

— Ох… – выдохнула Киёко.

Больше не в силах сдерживаться, она закрыла рот руками и опустила глаза. Таканобу же, который до этого сидел потупившись, напротив, поднял взгляд.

— В среднюю школу, говорите?

— Ну, да. Если я вдруг ошибаюсь, прошу меня простить. – Кикути бросил взгляд на чету Ёсидзуми, и лицо его исказила гримаса грусти. – Надо было раньше, – пробормотал он. – Надо было раньше вам все рассказать. Простите. Мне так жаль.