Катамаран - Александр Ольшанский Страница 115

— Нас ждут Нобелевские речи? – вспомнил их шутку Бьорн, и впервые он сказал это без тени сарказма.

Вечером они устроили прощальный ужин в ресторанчике отеля. Тосты, смех, воспоминания. Но за весельем сквозила грусть от скорого расставания.

— Мы были семьей, – сказал Паоло, поднимая бокал с гранатовым соком. – Самой безумной семьей на свете.

* * *

Солнце Каракаса, яркое и начисто лишенное океанской прохлады, жгло кожу, напоминая, что земная жизнь бывает нестерпимо жаркой и определенной. Воздух порта, густой от запахов мазута, жареных бананов и выхлопных газов, казался им чужим и губительным после кристальной атлантической свежести. Их израненный катамаран, некогда белый и стремительный, а ныне похожий на гигантскую, линялую морскую птицу, стоял у причала под присмотром полиции. С ним уже было покончено – его вскрыли, как консервную банку, извлекли темные тайны, и теперь он доживал свои дни в качестве вещественного доказательства.

Для друзей же этим утром настало время последних, самых трудных маневров – маневров прощания.

Аэропорт Майкетия встретил их тропической духотой и суетой, казавшейся теперь такой чужой после океанского простора. Начались проводы.

— Знаешь, Александр, в мифах Кон-Тики иногда переводят как «Солнце, пришедшее с востока». – Тихо сказал Бьорн. – Так, во всяком случае, считал мой дед.

— А вот имя Бьорн в переводе – это медведь. Настоящий символ России! – парировал Александр.

— Смотри, Самира, они обнялись, – шепнула Таня, наблюдая за трогательным жестом мужчин.

— Довольно неуклюже, – хихикнула египтянка, обнимая подругу за плечи.

— Им так и положено.

— Почему это?

— Да потому что они – два медведя. Один по имени, другой – по духу!

Все рассмеялись.

Первым улетал Иштван, его рейс в Будапешт был самым ранним. Он тоже обнимал каждого, его глаза были влажными.

— Береги Таню, – сказал он Александру. – И себя. Ты отличный капитан. Если бы не твоё упрямство, я бы до сих пор только чертил яхты в своей мастерской и не знал, на что они на самом деле способны. И на что способен я.

— Это ты нас протащил на своей конструкции, – возразил Александр. – Ты гениальный инженер. И, уверен, отличный муж. Возвращайся к своей семье.

Иштван, улыбаясь, кивнул, поправил рюкзак и, помахав рукой, пошёл к контролю. Они смотрели ему вслед, пока его худощавая фигура не растворилась в толпе.

Следующими были Паоло и Самира. Их отлёт в Рим был настоящим спектаклем в итальянском стиле. Паоло размахивал руками, раздавая напоследок советы по поводу того, как правильно хранить оливковое масло и как отличить настоящую моцареллу от подделки. Самира, обычно такая яркая и заметная, на этот раз выглядела тихой и по-домашнему счастливой. Она впервые летела эконом-классом и чувствовала себя по-настоящему свободной.

— Спасибо, – прошептала она на прощание Тане. – За всё.

— Пожалуйста, – улыбнулась Таня. – Пишите из Неаполя.

Бьорн отправлялся в Осло, неловко прощаясь со всеми и возвращая Анне Мари чемоданы, с которыми так неожиданно решил помочь. Лилу тоже прощалась с ним, довольно ворча из специальной переноски.

— До встречи на конференции, – сухо сказал Бьорн, но в его глазах читалось что-то похожее на тепло. – И… заходите в гости, если будете в Норвегии.

— Обязательно, – кивнула Анна Мари, поправляя очки. – Если Лилу согласится на холод.