Признание в убийстве - Лия Миддлтон Страница 115

— Почему?

— Потому что он покончил с собой через несколько дней после этого предупреждения.

— Он мертв?

— Да… Извини…

— Именно эта информация мне и требовалась. Вот он, ключ. Спасибо, мне нужно бежать…

— Эмилия! – произносит Киран строгим голосом. – Прямиком в полицию. Никаких глупостей. Поняла?

— Обещаю. Пока. Спасибо!

Она сбрасывает звонок, телефон падает из ее трясущихся рук на пол. Но эта фотография все еще перед ней, она прищуривается, злость закипает снова, обжигая глотку.

Попались.

25 ноября, 14:00

Уайлд и Брэннан уставились на нее с противоположной стороны кухонного стола. Эмилия завершает свой рассказ и ждет их реакции, ответа. Любого подтверждения того, что они ее услышали и поняли. Но лица обоих непроницаемы.

Она тычет пальцем в листок бумаги на столе между ними – в фотографию, напечатанную в черно-белом цвете.

— Это они, – повторяет она, двигая пальцем с лица женщины к лицу мужчины и обратно. – Джошуа и Аманда Рейн.

Уайлд запрокидывает голову и смотрит в потолок с долгим вздохом.

— Эмилия, я работала над этим делом, еще когда была сержантом, до повышения. Я помню этих родителей. Помню, какими разбитыми они были из-за Лэйси. И ты говоришь, что это они создали Комнату Исповеди и начали убивать людей, потому что… А почему?

— Я же объяснила… Потому что они убеждены, что полиция сделала недостаточно и будет снова упускать преступников. Вот почему они публиковали признания еще до того, как жертвы были убиты. Помните, что они написали в финальном посте после того, как попросили моей помощи с Харрисом Китоном? «Больше никаких предупреждений»… «Удачи». Это было адресовано вам – полиции. Издевка. Потому что они не сомневались, что вы никогда их не найдете. И они решили похищать людей, подобных убийце Лэйси. Одержимых, жестоких, неуравновешенных мужчин.

— А что насчет людей, избранных убивать?

— Они выбирали тех, кто пострадал от такого типажа мужчин. Но при этом они останавливались на людях, сделавших похожее признание.

— О том, что вы бы убили, если бы представилась возможность, – заканчивает предложение Уайлд, прищурившись с видимым отвращением.

— Не надо так на меня смотреть, – отвечает Эмилия. – Это лишь оборот речи. Все его используют, и не притворяйтесь, что никогда так не говорили! Я никогда не воображала, что кто-то запрет меня в комнате и принудит действительно это сделать.

Она испепеляет их обоих взглядом, ее зрачки расширены, все тело бросило в жар.

— Значит, ты считаешь, что причиной, по которой они выбирали жертв, по которой они выбрали тебя и других в качестве убийц, стало то, что они жаждали отмщения за случившееся с их дочерью, – обобщает Уайлд.

— Да, они считают, что делают услугу обществу. Джозеф Хенли написал, что он ненавидит своего брата и его жизнь стала бы лучше, будь он мертв. Изабелла написала о жестокости Грега, его контролирующем поведении и о том, как она желает положить этому конец. А Хейли… Хейли сказала, что она мечтает о том, чтобы ее парень стал добрее. Чтобы он перестал прислушиваться к этим мнениям в Сети о том, что женщина обязана служить своему мужчине. Она хотела, чтобы он изменился.

Она упирается локтями в стол, ее дрожащие пальцы поправляют упавшие волосы.

— Как я уже сказала… Женщина говорила, что мальчик, который виновен в смерти их дочери, не должен был иметь права на самоубийство. Что именно они должны были стать теми, кто отнимет его жизнь.