Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер - Роберт Кеппел Страница 117

— Есть шанс, что убийца вроде Ривермена обсуждает свое дело с кем-то? – спросил я.

— Да, – без колебаний ответил Тед. – Такое возможно, если он чувствует, что опасность близко. Если человек действовал с семьдесят третьего, а потом внезапно перешел к трем-пяти убийствам в месяц – это огромная интенсивность. Удерживать себя столько лет, потом взорваться и снова остановиться – очень необычно.

Это прямо касалось одного из подозреваемых – «таксиста», который любил высовываться в СМИ.

Поэтому Дейв уточнил:

— То есть он мог действовать и до Грин-Ривер? Начать еще в семьдесят втором, третьем, оставляя тела своих жертв на суше, потом перейти к воде, а затем снова вернуться к суше? Вы вчера говорили, что он наверняка уже использовал реку раньше, раз так в нее верил.

Тед кивнул и сверился с заметками:

— Да, конечно. Он мог начать с реки – услышал, прочитал, попробовал. Чтобы продержаться столько лет, нужно быть очень осторожным. Такие люди изменчивы: бывают периоды более сильной агрессии. Но если бы он был тем самым таксистом… за десять лет он уже должен был бы отточить технику. А здесь я вижу человека, который экспериментирует. Таксист за столько лет действовал бы куда аккуратнее, методичнее.

Дейв, которому давно хотелось исключить таксиста, ухватился за это:

— Он бы понял, что Коффилд, Боннер, Миллс и Хайндс нужно отвозить в лес, а не бросать в реку посреди Кента.

Тед согласился:

— Именно. Посреди Кента он рисковал слишком сильно. Да, идея с рекой могла показаться рабочей, но так близко к городу – тела могут всплыть. Он должен был это понимать.

Сувениры убийцы

Еще одна особенность некоторых убийц – они брали у жертв предметы одежды и хранили их как сувениры: для одних это был тотем, заменяющий охоту, убийство и действия с трупом, для других – трофей, символ полного обладания. Тед знал, что его девушка рассказывала нам о пакете с чужим женским бельем, поэтому к теме мы подходили осторожно. Я не стал спрашивать об этом напрямую.

— Он что, коллекционер, как тот парень, забиравший обувь? – поинтересовался я, имея в виду Джерри Брудоса из Орегона, который коллекционировал не только обувь, но и ступни своих жертв. – То есть Ривермен сбивает их с ног, снимает обувь, убивает, насилует, а потом сбрасывает в реку? Это часть его схемы?

Прокашлявшись, как будто его шокировал сам вопрос, напомнивший о его собственных фантазиях, Тед сдержанно сказал:

— Не обязательно. У кого-то есть фетиши, кто-то что-то собирает, иногда даже убирается у себя – но это не обязательный элемент. Все разные. Если вы найдете дом, набитый трофеями, – значит, нашли своего. Если нет – это еще ничего не значит. Он может быть привередлив: фетиш на белье, чулки, обувь… это всего лишь варианты. Мы имеем дело с уникальным индивидуумом, и предугадать, что его заводит, трудно. Главный триггер – молодые проститутки. А дальше – что угодно: хранение фото, газетных вырезок, возвращения к трупу для его осквернения, что-то еще. Это его ритуал – не в религиозном смысле, а как часть синдрома, в котором он живет и который меняется со временем. Важно другое, – отметил Тед. – Есть ли признаки, что он возвращался туда, где мы находили целые тела, чтобы проверить, трогал ли кто-то труп после смерти?