Любовь и ярость - Мартин Сутер Страница 12

— А это иногда и лучше. – Бернард посмотрел на Ноя с вызовом.

Тот лишь пожал плечами и повесил их как что-то неподъёмно тяжёлое.

— Мне сейчас просто нужны деньги.

— Ну так добудь их как-то по-другому.

Ной кивнул и простился.

7

Мастерская Ноя располагалась на четвёртом этаже бывшей школы-восьмилетки. Помещения шести классов были разгорожены гипсокартоном пополам, превращены в художественные мастерские и сдавались городской управой художникам очень недорого. Одна из этих двенадцати мастерских досталась Ною – благодаря тому, что за него замолвил словечко Бернард Химмель.

Его часть была с дверью, которую пришлось установить для новоотделённого помещения. И там пришлось дополнительно обустроить ванную. А туалетом для Ноя служил один из четырёх школьных ватерклозетов в коридоре.

К каждой мастерской прилагалась небольшая кладовка на чердаке. Кладовка Ноя была переполнена нераспроданным искусством.

Ной стоял у одного из двух больших окон своей мастерской и смотрел в бывший школьный двор, служивший теперь игровой площадкой. Двое детей строили в песочнице крепость. Их матери воткнули в песок большой зонт от солнца и сидели в купальниках неподалёку от детей, устроив себе пляжную идиллию посреди города.

Стоял жаркий день. Ной держал окна закрытыми и на целый день включал вентилятор, который ему подарила Камилла. Макс Штайнер, его галерист, запаздывал. Он должен был зайти, чтобы из картин, которые здесь всюду висели на стенах, стояли прислонёнными на столах и лежали на полу, отобрать те, которые можно будет показать на предстоящем вернисаже.

Все произведения принадлежали исключительно к серии, над которой Ной работал в последние несколько месяцев: он выбирал из своего большого запаса собственных рисунков и эскизов – частью даже из студенческих времён – какой-нибудь и сминал его. Потом снова распрямлял, но не разглаживая – и копировал в масштабе один к десяти в различных техниках: гиперреалистично, акварельно или в масле.

Ной был почти уверен, что этим методом нашёл именно то, о чём говорил Бернард: историю и узнаваемость. Его искусство впредь будет состоять в портретировании его собственного художества в разнообразных техниках. Благодаря этому его работы остаются тематически и стилистически впредь абсолютно свободными. Постоянным было лишь то, что портретировал их он сам.

Бернарду, которому он обычно говорил всё, на сей раз он ничего про это не сказал. Он хотел его ошеломить в день вернисажа. И прежде всего убрать с дороги его вечный демотивирующий скепсис.

На школьном дворе показался Макс Штайнер. Он был в светлой соломенной шляпе, в белой рубашке с коротким рукавом, а свой пиджак нёс, закинув за левое плечо. Он был рослый и тощий и ходил слегка сутулясь, чтобы быть ближе к народу.

Неожиданно он поднял голову, глянул вверх, заметил Ноя, стоящего у окна, и помахал ему. Ной помахал в ответ, сердясь, что его застукали. Теперь Штайнер будет думать, что его ждут здесь с нетерпением, и это усилит его позицию при выборе картин и при обсуждении комиссионных. Поскольку Штайнер хотел шестьдесят процентов вместо общепринятых пятидесяти, а Бернард заклинал Ноя ни в коем случае не соглашаться на это.

Макс Штайнер немного запыхался, поднимаясь по лестнице, когда Ной открыл ему дверь. Штайнер вручил ему свою шляпу и пиджак.