Ночь в замке - Вероника Генри Страница 121

Она смотрела на шато сквозь каскад искрящихся капель. Может, жизнь Лизмей и приняла непредвиденный оборот, но, если судьба отдала шато в ее руки, в их с Пирсом руки, чтобы возродить его былое величие и вернуть людям, она поклянется заботиться о нем сколько сможет. Теперь это стало целью ее жизни.

Лизмей вынесла горячий шоколад, сдобренный каплей бренди, чтобы угостить Жерара и остальных: на дворе стоял декабрь, и пальцы у них, когда они работали, стыли от холода. Потом, собрав пустые чашки, она вернулась в кухню. Все шло по плану. Завтра прилетал Пирс, и Лизмей уже предвкушала, как он обрадуется, увидев фонтан! А в воскресенье к обеду были приглашены Марианна с Брэдом. И Сирилл. При мысли о нем сердце у Лизмей екнуло, как будто иголка проигрывателя зацепилась за крошечную зазубринку на пластинке. Она сказала себе, что не делает ничего зазорного. Обед – всего лишь жест благодарности за то, что он так многому ее научил. Ее кулинарные навыки определенно вышли на новый уровень: из умелой поварихи она стала искусной, а с опытом могла стать блестящей, как Джулия Чайлд, которая вознеслась на головокружительную высоту, бесконечно обучаясь, экспериментируя и никогда не боясь ошибиться.

Остаток дня Лизмей потратила на приготовления: варила насыщенный желированный бульон из костей для faisan chasseur[86] – в кладовке ждали своего часа две фазаньи тушки, подвешенные к балке, – пекла круглую песочную основу pâte brisée и бисквит для bûche de Noël[87]. Все эти операции стали для нее чем-то совершенно обыденным: она уверенно взбивала, снимала пену, мешала и процеживала.

В два часа дня она решила, что у нее недостаточно посуды для пира, который она готовила. Можно, разумеется, было одолжить недостающее у мадам КК или у Хьюго с Джерри, но ей почему-то хотелось иметь собственную. Тогда она мотнулась на машине в Л’Иль-сюр-ля-Сорг, крошечный городишко неподалеку, битком набитый антикварными лавками и комиссионками. Здесь она провела час в поисках, начисто выпав из реальности. Это напомнило ей времена работы в аукционном доме, тот азарт, с которым она копалась в чужом старье, – ведь ты никогда не знал, на какую жемчужину совершенно случайно можешь наткнуться.

Во время поисков ей то и дело попадались вещи, которые так и просились в шато: богато украшенные позолоченные зеркала, картины с животными, мраморные урны, хорошенький маленький шезлонг. Но обставлять шато было пока не время, так что ей приходилось обуздывать желание немедленно все это скупить. Вместо этого она откопала роскошную белую супницу с ручками в виде львиных голов. К ее неописуемой радости, нашлись и подходящие к ней глубокие тарелки. Она немедленно их схватила, поскольку суп неизбежно должен был занимать в меню важное место, в особенности в обеденное время. Окрыленная этим приобретением, Лизмей взяла еще белоснежную льняную скатерть с салфетками в комплекте, набор ножей с гравировкой, ложки и вилки с костяными черенками, связанные шнурком, а также дюжину хрустальных винных бокалов, сказав себе, что когда-нибудь ей все равно все это понадобится, так что она лишь немного забежала вперед.

Домой Лизмей ехала в приподнятом настроении. Не успела она зайти в кухню, как зазвонил телефон.

— Дорогая. – Это был Пирс, и по его голосу она сразу поняла, что ничего хорошего не услышит. – У нас тут настоящий завал, и Алистер упросил меня задержаться до среды. Мне придется отменить мой завтрашний перелет.