Убить буржуев - Сандроне Дациери Страница 123

— Не понимаю, чем я могу быть вам полезен.

— Если Мартинес и Хавьер встретились, это могло произойти только на Сицилии, на собрании «Эона» за несколько недель до его смерти. Мне нужен свидетель, который там присутствовал, чтобы задать ему несколько вопросов.

— Ничем не могу вам помочь, я не общаюсь ни с кем из «Эона».

— У меня есть список членов.

— У меня тоже. Никто из этих людей не находится, так сказать, на моей орбите. Обратитесь к Мартинесам. Разве вы не на них работаете?

— Гленну Мартинесу об этом ничего не известно. Его матери – возможно, но она молчит как рыба.

— А другие ваши друзья? Те, что из спецслужб? – Ринальди довольно смеется. – Не удивляйтесь. Когда сто́ишь несколько процентов ВВП твоей страны, органы расположены к сотрудничеству.

— Если раньше я с ними и сотрудничала, то сейчас это уже не так. И я сомневаюсь, что они были бы со мной полностью откровенны. А вот вы хотите выяснить правду о своей дочери и чтобы все до единого виновные в ее смерти были наказаны.

Ринальди хочет что-то сказать, но его губы начинают дрожать, и он прикрывает рот салфеткой. Коломба делает вид, что увлечена своим яйцом.

— Я открою вам секрет, – произносит Ринальди чуть погодя еще не совсем твердым голосом. – В известном вам списке числятся члены «Эона», но в собраниях участвовали не только они. Вокруг них вились еще человек сто, готовых заплатить до миллиона за то, чтобы бывать там каждый раз. Возможно, этот нечестивец Мартинес и верил, будто сможет заменить Господа Бога, но остальные делали это, только чтобы заключать сделки и проворачивать дела. Либо потому, что не знали, куда девать деньги.

— Похоже на какое-то масонство для богатых, – говорит Коломба.

Ринальди грозит ей ложечкой для яйца:

— Не обижайте масонов. Они создали Италию и до сих пор поддерживают ее на плаву. Но давайте не будем углубляться в эту тему… Я знаю трех-четырех человек, которые регулярно присутствовали на собраниях, и, думаю, один из них может вам подойти. Он нищий.

10

— Джо Ланцони?! – смеется Данте на террасе за окном ванной.

Коломба принимает душ за пластиковой занавеской, создающей хоть какую-то видимость уединения. На случай, когда там моется Данте, в квартире есть еще один санузел с постирочной, которым пользуется только домработница, и он отодвигает занавеску, чтобы видеть небо. Но Коломба стыдливее, хотя от Данте ей уже особо нечего прятать.

— Это его-то он назвал бедным?

— Нищим, – уточняет Коломба, намыливая отросшие сантиметра на два волосы шампунем без этикетки.

Если она сама не закупается в супермаркете, в ванной Данте ей светят только органические уходовые средства, не содержащие ГМО, не проходившие испытания на животных, но и не имеющие этикеток с составом. Пена у шампуня желтоватая и довольно густая.

— Но я не знаю, имелся ли в виду доход или уровень духовного развития. Гленн тоже его недолюбливает.

— Ну, если так говорит Гленн…

— Не начинай… – Коломба нюхает пену. – С чем этот шампунь? С морковью?

— С пастернаком.

— А-а, с пастернаком… – Она не помнит, что это такое, но не хочет спрашивать. – У него что, какие-то особенные свойства?

— Понятия не имею. Мойся.

— Ладно.

Коломба накидывает халат, который Данте купил для нее в Интернете, как и все остальное, с надписью «Её» на нагрудном кармане. Он новее того, который она носит в другом доме. «Это не другой дом, а твой дом», – говорит себе Коломба. И если ее отношения с Гленном продолжатся, несмотря на то что она много чего от него скрывает, дом Данте снова станет только домом Данте. То есть это и сейчас дом Данте, но он в первый же день дал ей ключи. Теперь придется их вернуть? Она знает, что он никогда об этом не попросит, но как она будет ими пользоваться? А вдруг Данте тоже начнет с кем-то встречаться? С одной стороны, это бы все упростило, с другой – то, что это может случиться, навевает на нее грусть. Будто услышав ее мысли, он стучится, а затем осторожно открывает окно.