Дефект всемогущества - Фёдор Шилов Страница 125

— Герман, – сказал он, перечитав свои заметки и получив подтверждение, что всё это «с моих слов записано верно», – я разрешаю вам свидание в своём кабинете.

Он смущённо кашлянул, словно не очень понимая, почему именно в ситуации со мной пошёл на такие должностные нарушения.

— Почему-то вы мне не кажетесь виноватым, – вдруг совсем уж откровенно пояснил он и снова засмущался. Ох, тяжело ему будет в органах. – Несмотря на письменное заявление гражданки Копыловой. Что-то здесь не так.

— Спасибо, – только и смог сказать я.

Дверь заскрипела. В кабинет вошёл Шеф собственной персоной! Милый, родной, надёжный дружище Шеф!

— Женька, – я от радости назвал его по имени и, конечно, бросился обниматься. Шеф крепко прижал меня к себе и коротко спросил преувеличенно бодрым тоном:

— Ну как ты?

Само собой, надо в тон ему ответить: «Превосходно». Но я не стал врать старому другу:

— Плохо, Шеф. – И совсем уж по-детски добавил: – Мне здесь не нравится. Хотя следователь отличный малый.

Мне хотелось этой мелочью отблагодарить парня за дозволенную встречу. Он улыбнулся и вышел за дверь, дав нам полчаса.

— Надо вытаскивать тебя отсюда, – сказал Шеф, едва мы остались одни. Во фразе «Я ни в чём не виноват» между нами не было нужды. Если Шеф здесь, значит, он мне и так верит. – Рассказывай всё по порядку.

Со дня празднования Армагеддона у нас с Шефом не было возможности поговорить по душам. Находясь рядом на работе, добираясь до неё в одной машине, мы тем не менее словно спрятались в какие-то пуленепробиваемые ракушки. Шеф не лез ко мне с расспросами, а я сам не откровенничал. Мы шутили, общались на отстранённые темы, с утроенным усердием выполняли свои обязанности – и всё это лишь бы не касаться смерти Алины. Но сегодня я не стал убегать от неприятного разговора.

Наш последний диалог с Алиной в дамской уборной я пересказал Шефу почти дословно. Когда я упомянул про украденные часы, друг хмыкнул.

Надо сказать, что дружба – это не общее число выпитых совместно бутылок или поднятых на девятый этаж роялей и шкафов при переездах. Дружба – это все те события, которые приходят на ум двум-трём-четырём людям при одном только возгласе: «А помнишь?..» И продолжать не нужно – ведь у вас в памяти и так всплывает немало случаев, о которых вы просто не можете и не должны забыть, то, что когда-то радовало, злило, давало ощущение полёта или душило и разбивало вдребезги.

Для нас с Шефом пресловутые часы были как раз таким «А помнишь?..»

Случилось это очень давно. Мы тогда были второклашками, мелкой школотой, или школьной мелкотой. Высыпались горохом из подъезда и бегали по околотку и близлежащим дворам, подкладывали камешки под электрички, собирали пивные бутылки и мелкие монетки на рыночной площади, обрывали сирень в палисадниках и продавали за смешные копейки, а что не удавалось сбыть, относили домой в подарок мамам.

И вот однажды, на одной из таких прогулок Шеф, а тогда ещё просто Жека, появился с новенькими часами на руке. Ему их привёз отец из командировки.

Часы были огненно-оранжевого цвета, с подсветкой, музыкальным будильником, а главное – они были электронными. Ни у кого во дворе, а может, даже и во всей школе не было электронных часов. Каждый из нас примерил часы на руке и весь вечер по очереди носил аксессуар. Пятнадцать минут счастья – время отмерялось до секундочки.