Список подозрительных вещей - Дженни Годфри Страница 127

– Все отлично. А теперь поклон.

Вместо поклона я сделала неуклюжий реверанс, случайно перенеся вес тела на левую ногу и выставив бедро, чтобы не потерять равновесие. Смутившись, огляделась в надежде, что никто ничего не заметил, и оказалось, что в этот момент весь хор смеялся и кланялся, поэтому на меня внимания не обратили. А вот дядя Реймонд, однако, облизал губы и одарил меня странной улыбкой, которая заставила меня тут же выпрямиться и вытянуться в струнку; щеки залил яркий румянец.

Он смотрел на меня так, как никто никогда не смотрел.

Все это длилось мгновение, прежде чем он снова превратился в веселого дядю Реймонда, – и вот тогда я ощутила бурю в желудке. Я сразу поняла, что точно так же чувствовала себя Элисон, когда не хотела, чтобы он к ней прикасался.

Я подумала о том, что Шэрон говорила мне насчет списка.

Я подумала о Чэплтауне.

Я подумала о Баширах и пожаре.

Я подумала о Брайане.

Я подумала о маме.

Я знала, что не могу исправить то, что случилось с ними всеми.

Зато я в состоянии исправить вот это.

Поэтому я поспешила включить дядю Реймонда в список.

10. Дядя Реймонд из церкви

Щекотание.

Он никому не приходится дядькой.

В газетах пишут, что Потрошитель может прятаться у всех на виду.

Что-то с ним не то.

39

Мив

Я стала наблюдать за дядей Реймондом и с удивлением обнаружила, сколь много происходит у людей под носом, а они этого не замечают. По утверждению «Йоркшир кроникл», то, что полиция не смогла выявить ни одного достойного внимания подозреваемого, означает, что Потрошитель «прячется у всех на виду». Раньше я не понимала, что под этим подразумевается. Теперь знала.

В хоре у дяди Реймонда было три или четыре любимицы. Одной из них была Элисон, и в свои девять лет она являлась младшей. Он добавлял в их напитки побольше сладкого сиропа и в конце занятия, когда мы вставали в очередь к столу, первым раздавал еду им. Он трепал их по волосам, брал за подбородок, «играл» с ними в щекотку. Когда мы пели, он ловил их взгляды и подмигивал. Они же ежились под его взглядами и убегали, если его внимания становилось слишком много.

Наблюдение за ним доставляло мне физический дискомфорт, однако суть его действий оставалась вне пределов моего понимания.

Однажды вечером, после занятия, я сидела на приступке у стены церкви и записывала в блокнот то, что увидела, стараясь не заглядывать в прошлые записи и не вспоминать, куда нас привел этот список, в частности о Брайане. Когда я подняла голову, передо мной стоял Пол Уэр, и на его лице читалось любопытство.

– Что у тебя тут? – спросил он, когда я закрыла блокнот и мы пошли домой.

Время от времени мы вместе проходили небольшой участок пути, соединенные робкой дружбой, которая была такой хрупкой, что я даже опасалась приглядываться к ней из страха, что она развалится. Пол начал носить очки и в толстой черной оправе выглядел очень круто, этаким умным и серьезным. Меня опьянял его вид.

– Что ты думаешь о дяде Реймонде? – спросила я.

Пол ненадолго задумался.

– Все зависит от того, что ты имеешь в виду, – наконец ответил он. – Если ты о том, что с ним что-то не так, то да. Наверняка.

Я кивнула, довольная тем, что он тоже это почувствовал.

– Будь с ним осторожна, ладно? – Говоря это, Пол смотрел прямо вперед, и я радовалась этому. Это означало, что он не видит моих пунцовых щек.