Дефект всемогущества - Фёдор Шилов Страница 131

— Ты сошёл с ума? – вырвалось у меня. – Лучший способ защиты – нападение? Всё то же самое мы пришли спросить у тебя!

— На счёт «три» я жду признания! Или убиваю обоих. Мне терять нечего, – повторил он. И мы поверили.

— Раз. – Папа переводил взгляд с меня на Эла.

— Два. – Тут уж и мы с Элом переглянулись.

— Три!

Эл оказался проворным. Выбив из рук обезумевшего друга пистолет и завалив его вместе со стулом на пол, он принялся ожесточённо бить по лицу того, кто ещё секунду назад держал нас на мушке.

— Прекрати! Прекрати, Эл! Ты его убьёшь! – закричал я.

— Поделом скоту! Нечего волыной трясти! Где он её только взял?!

Эл проверил запас патронов. Их хватило бы на нас двоих, армию динозаврокопороботов и пару голубей в придачу. Пистолет Эл убрал за брючный ремень. Понятное дело, мы ведь смотрим одни и те же боевики!

— Свяжем его?

— Не стоит. Мне кажется, он хотел не от нас избавиться, а защититься от настоящего убийцы.

— Скоро очухается, тогда и спросим у него.

Я кивнул. Надо же, я уже и забыл, как дерётся «мальчик с раздвоением личности». Хотя не раз мы с ним схлёстывались во дворе. Да и до сих пор, откровенно говоря, отношения между нами прохладные – кулаки не распускаем, но и лишний раз обниматься тоже не станем.

Мы переместились на кухню и молча уселись на табуретки. Эл поглядел на содранные костяшки пальцев, подул на них и усмехнулся:

— Болит. Мастерство кулачного боя подзабылось. Будешь чай?

— Да. – Я поднялся. Пакетики и сахар Папа хранит в стеклянном шкафчике около мойки, кружки всегда толпятся на обеденном столе – к чести хозяина, чисто вымытые, без сколов и отломанных ручек. Битой посуды друг не переносит на дух.

Эл утопил клавишу чайника.

В холодильнике нашлись сыр и ветчина, в хлебнице – свежий батон. Похоже, Папа готовился к встрече с убийцей, но продукты покупать не забывал – сдохнуть от голода в его планы не входило.

Мы без зазрения совести принялись уничтожать Папины запасы продовольствия. Наверное, это нехорошо – отнимать последний кусок у безработного, но после того, как ты сам чуть не стал ветчиной по вине дорогого друга, не грех слегка выпотрошить его холодильник в качестве моральной компенсации.

Папа появился в дверях, когда мы доедали бутерброды.

Вид у друга был виноватый и какой-то… побитый. Другого слова не подобрать. На скуле и вокруг левого глаза наливались кровоподтёки, кровь кое-где ещё подсачивалась, но в основном уже запеклась и бордовыми островками живописно дополняла географию лица.

Мы хмуро посмотрели на пришедшего в себя Папу. С чего бы, откровенно говоря, нам хмуриться? Мы и сами пришли обвинить его в убийствах. Расправой не грозили, но у нас и времени на это не было – так или иначе всё закончилось бы рукопашной.

Обдумав всё это, я радушной эстафетой перехватил недавний вопрос Эла:

— Чай будешь?

— Буду, – буркнул Папа. В его голове ещё не зародилась мысль о перемирии. Может, он до сих пор считает, что мы пришли его убивать? Так уж, наверное, двести раз сделали бы это, пока он был в отключке.

— Поговорим? – Я поухаживал за ним, положив и размешав в кружке сахар. Правая рука его плохо слушалась – видно, повредил при падении.

— Ты дурак! – рванул с места в карьер Эл. – Чуть не убил нас!

Папа обиженно засопел.

— Вы тоже хороши.