Ночь в замке - Вероника Генри Страница 135

— И что ты будешь делать?

— Продам свой магазин и куплю что-нибудь здесь. Я могу продавать все то же самое через Интернет и сохранить всех своих клиентов. Честно говоря, я была бы не прочь иметь квартирку в Эксе.

Мы обе сошлись во мнении, что для маленького городка он просто идеален. Уютный, красивый, с живой атмосферой. Я почувствовала укол зависти. У меня самой не было даже никакого намека на план. Я топталась на месте в ожидании, когда вернутся Пирс и Лизмей.

— А визы?

— Меня крючкотворством и бюрократией не напугаешь, – засмеялась Фиона. – А пока суд да дело, буду кататься туда-сюда. Свою квартиру в Бирмингеме я так и так продавать не собираюсь.

Она меня восхищала. Ее ничто не пугало. Меня раньше тоже ничто не пугало, теперь же я превратилась в нежную фиалку, готовую увянуть при малейшем намеке на перемены или какую-либо амбициозную задачу. Когда-то в своей области я была такой же влиятельной, как Фиона в своей. Может, должность главного редактора глянцевого журнала была менее почетной, чем должность адвоката, но люди ценили мое мнение. За время своего пребывания на посту я многое в журнале изменила к лучшему. Я завоевывала награды. Может, мое имя и не звучало на публике, зато у меня было «Сердце дома».

Я расправила плечи, вспомнив, кем была и чего достигла. Я не позволю себя обесценивать. И не позволю моему бывшему меня терроризировать. Пора дать ему отпор. Я почувствовала себя сильнее. У меня закралось подозрение, что это все шабли, ибо ничто не придает такой уверенности в том, что тебе подвластно все, как большой бокал белого вина. Впрочем, на самом деле я так не думала. Это была не бравада. Это было осознание собственной ценности. Совсем недавно я видела в зеркале человека, который горы способен свернуть.

Я не очень понимала, какие именно горы, а также куда и откуда их сворачивать, потому что пребывала в подвешенном состоянии. Но я находилась в безопасности, на моей стороне были прекрасные люди, и я обладала потенциалом добиться всего, чего хочу. Я чувствовала себя так, словно за спиной у меня выросли крылья. А еще испытывала благодарность судьбе за то, что она свела меня с этой поразительной женщиной, заставившей встряхнуться и вернувшей мне веру в себя.

— А представляешь, если бы я не оказалась тогда рядом с тобой в Тоннеле? – сказала я ей. – Я же до сих пор болталась бы, как цветок в проруби, жалея себя.

— Ты нашла бы способ вернуться к себе. Все всегда в конечном итоге его находят.

— Откуда в тебе столько мудрости?

Мы взяли кофе и один Paris-Brest[97] на двоих. Я разломила его пополам ложечкой, глядя, как густой крем mousseline вытекает из колец заварного теста.

— Наверное, я просто обращаю внимание на то, что происходит вокруг. Смотрю и слушаю. И отслеживаю концовки. В зале суда чего только не насмотришься и не наслушаешься. И нередко приходится копаться в прошлом, так что я вижу закономерности.

— Это, наверное, очень интересно.

— Да. Но я сыта всем этим по горло. Теперь я готова прослеживать закономерности исключительно в узоре на шторах. – Она рассмеялась. – Впрочем, это не совсем правда. Я до сих пор учу людей. Подростков из бедных районов, которые хотят сделать карьеру в юриспруденции.

— Ты настоящий пример для подражания, – вздохнула я, ковыряя ложкой остатки десерта. – А я за последние пару лет разве что несколько лампочек вкрутила.