Пионеры не умирают - Елена Булганова,Ольга Кудрявцева Страница 136

— Не нужно, – внезапно севшим голосом ответил Ритин отец. – Достаточно с тебя подвигов. Со всех вас.

— Папа, а самолет и контейнер нашли? – спросила Рита.

Отец тревожно поиграл бровями (видно, этот вопрос и его беспокоил) и кивнул.

— Само собой. Твой друг его показал.

— И что там?

Брови отца уползли к основанию волос, будто он от души изумился такой наивности дочери.

— Там оцепление пока. После приедут нужные люди, и тогда уж… Но сперва в Москву сообщат.

— А мы когда-нибудь узнаем, что там?

Товарищ подполковник подумал, пару раз вздохнул, поколебался и дал честный ответ:

— Если внутри в самом деле что-то серьезное, как считали погибший немец и те люди, которые обеспечили его деньгами на поиски, то едва ли. Хотя вас, вполне вероятно, будут еще опрашивать по этому поводу. А может, и наградят.

— Посмертно? – пошутила Рита фразой из их с отцом любимого фильма.

Тут отец шагнул к ней, обхватил обеими руками за голову и с силой прижал к себе. И прошептал слова, мало подходящие для такого твердого атеиста и материалиста, каким он всю жизнь был:

— Слава богу, нет.

Потом приехала «Скорая», и санитары вломились в комнату с носилками, решив, видимо, что речь идет о тяжелораненом. Отец хотел, чтобы Рита поехала в больницу вместе с Васильевым, но она отказалась сразу и наотрез. Просто не могла, не имела больше сил переживать, а пришлось бы бояться за отца, который оставался в лагере рядом со страшным схроном на берегу. Отец понял ее и спорить не стал, так что Рита пробыла в «Олимпийце» еще пару часов, пока не начали организованно уезжать милиционеры и военные. Не уезжали только саперы и те, кто стоял в блокпостах по безопасному периметру.

К тому времени Рита уже знала, что Светлану и Бориса прооперировали в Ленинграде. У вожатой ранение средней тяжести, но она жить будет, а у Шварца совсем ерундовое. Правда, куска уха он лишился навсегда.

— Ухо – ерунда, из-за него Борька переживать не станет, это же не нос, – заявила девочка и поймала слегка удивленный взгляд отца. – Папа, отвезешь меня завтра к ним в больницу? Прямо с утра, ладно? А потом в нашу ЦРБ к Димке.

Отец пообещал.

Рита с отцом ехали в милицейском желто-синем уазике, она дремала у него на коленях. И вдруг машина подпрыгнула, как будто собираясь взлететь, вильнула пару раз и выровнялась, а мгновение спустя из-за леса донесся долгий утробный грохот.

Лагерь «Олимпиец», построенный второпях на не самом удачном месте и успевший принять только одну смену, навсегда прекратил свое существование.